На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 2 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава двадцать пятая

Второй портрет Кругликовой был окончен летом 1939 года и вскоре, к глубокому удовольствию самой модели, приобретен Русским музеем. Нестерову он нравился больше, чем первый. История этих портретов, созданных на протяжении двух лет, очень любопытна. Портрет Кругликовой, написанный в 1938 году, передает резкую характерность модели - острый угол согнутой в локте руки, нога, закинутая за ногу, нервные движения пальцев, держащих тонкую и длинную папиросу, лицо с крупными подвижными чертами, полуоткрыт рот, волнистые пряди седых волос спадают на большой лоб, резкие складки легли над переносицей. Кругликова изображена в момент какой-то острой беседы, занимающей ее, заставляющей ее подвижно и живо реагировать. Резкому движению, обращенному к невидимому собеседнику, вторит изогнутый стебель желтой розы, стоящей в тонком бокале у самого края рояля. Сочетание ярко-белого жабо, иссиня-черного костюма с более томным цветом блестящего черного лака рояля, с синеватой стеной, на которой висит голубовато-желтый пейзаж, и желтой розой делают портрет изысканным по цвету. Его колористическая гамма как бы олицетворяет красоту и изящество модели. В первоначальном эскизе, сделанном углем, вместо розы изображалась фарфоровая пепельница, не было и цветной монотипии с типичным для произведений Кругликовой мотивом Невы и Петропавловской крепости.

Интересно отметить, что художник, как и прежде, строит образ на силуэтной выразительности, прибегая к профильному изображению фигуры, на броской красоте цветовой гаммы. Нарядность цвета, его звучность - одно из характерных качеств портретов Нестерова того времени (исключение - портрет О.Ю.Шмидта). Художник не повторяет свою гамму, каждый раз он находит цветовое решение, соответствующее образу модели. Достаточно сравнить серебристо-сиреневый цвет портрета Держинской с темно-синим в портрете Кругликовой, чтобы понять, сколь настойчивы были колористические поиски мастера. Нестеров передает тонкую подвижную натуру художницы, ее живой интерес к жизни, ее изящество. Этот образ, построенный на острой живой характерности модели, великолепно удался ему. Однако уже в следующем году художник стремится к иному, более глубокому образу. В портрете 1939 года Кругликова изображена в фас. На первоначальном рисунке, сделанном еще в Колтушах, художница представлена сидящей в кресле, тяжелая массивная спинка которого нависает над ее головой. На коленях Кругликовой - альбом, она что-то рисует. В законченном портрете тяжелое массивное кресло выглядит просто зеленым фоном, альбома нет, в руках остался лишь яркий красный карандаш. Все внимание сосредоточено на лице женщины, на ее руках. И вместе с тем художник раскрывает нам более широко характер личности. Портрет 1939 года невероятно скуп в деталях по сравнению с предшествующими работами. Там биографичность интерьера и изображение человека в привычной обстановке превращали портретное изображение в почти сюжетную картину. Здесь перед нами лицо усталого, но сильного человека, тонкие, красивые, но уже старческие руки держат карандаш (единственная дополнительная деталь), затаенная горечь легла на губах и у глаз, смотрящих на зрителя с молчаливым вниманием. Жесткие линии прорезают лицо, та же жесткость в линиях одежды. Портрету нельзя отказать в нарядности. Кругликова изображена в светлом костюме с золотистым жилетом. Но главным для художника было раскрытие глубоко внутренних сторон личности, личности значительной, и это ощущение значительности достигается не рассказом о ней, а концентрацией внимания на чертах лица, глазах, руках. В их изображении художник видит прежде всего пути к внутреннему постижению своей модели. Он отказывается от внешней характерности, от броскости цветового и композиционного решения. В этом портрет Кругликовой 1939 года близок портрету Шмидта, но отличается от него органичностью найденных приемов. У Дурылина мы находим очень интересные строки, раскрывающие отношение Нестерова ко второму портрету Е.С.Кругликовой.
«Беседуя со мной как-то в закатный час в Болшеве, - пишет Дурылин, - тотчас после написания портрета, Нестеров вспоминал:
- Кто бранит последний портрет; говорят: первый острее, но большинство хвалят. У Габричевского есть няня, старушка восьмидесяти лет. Та Кругликовой сказала: «На этом (втором портрете), Елизавета Сергеевна, вы - умная!»
Нестеров радовался этому определению: не «элегантная», не «красивая», а только «умная».
Показывая мне новый портрет Е.С.Кругликовой, он сам определил его, чего почти никогда не делал:
- Этот - попроще. Тут она старая. Ничего не поделаешь: старая. Ручки-то в склерозике.
И опять вспомнил изречение старой няни: «тут она - умная».

Когда думаешь о поздних портретах Нестерова, то каждый раз с невольным удивлением сопоставляешь их с возрастом художника. Нестерову было семьдесят семь лет, когда он писал второй портрет Кругликовой. И вместе с тем, окончив его, сообщал артистке Малого театра Е.Д.Турчаниновой в июле 1939 года, что мечтает он, «если бог грехам потерпит» (это было излюбленным выражением Нестерова в последние годы), поехать через Киев в Одессу и там, может быть, еще поработать. Нестеров в те годы подружился с замечательной актрисой Малого театра Евдокией Дмитриевной Турчаниновой. Очень ценил се искусство, любил с нею беседовать, особенно когда они встречались в Болшеве, на даче у Дурылина, частым гостем которого был художник. Нестеров рассказывал Турчаниновой о далеких временах, о друзьях-художниках - Перове, Левитане, Васнецове. Но он не любил говорить о своих конкретных планах и на этот раз не сообщил Турчаниновой, что именно он задумал. А задумал он написать портрет замечательного окулиста, хирурга В.П.Филатова, с которым был хорошо знаком. Неутомимость старого мастера порой была просто непостижимой. Нестеров не принадлежал к людям, себя берегущим, искусство было для него главным, и, работая, он забывал обо всем.


далее »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100