На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава двадцать третья

В 1890 году, когда Нестеров впервые встретился с Чертковым в доме у Н.А.Ярошенко, в Кисловодске, он написал с него этюд, потом он переписывался с ним, встречался в Ясной Поляне. Уже в советские годы Чертков посылал Нестерову книги. Не испытывая симпатии к этому человеку, считая даже, что Чертков ответствен за отход Л.Н. Толстого от художественного творчества в область моральных и религиозных исканий, Нестеров тем не менее ценил огромную силу воли и целеустремленность личности Черткова. История создания портрета Черткова, весьма интересная и характерная для Нестерова, рассказана в книге Дурылина. В 1934 году к художнику обратились с просьбой написать портрет Черткова, которому в то время исполнилось восемьдесят лет. А.П.Сергеенко, личный секретарь Черткова, явился к Нестерову с фотографией, где, по словам самого Сергеенко, Чертков был «похож на старообрядческого архиерея; большая голова, седая борода, истово читает книгу. Благообразное лицо». Нестеров к фотографии отнесся критически и сначала отказался писать портрет, но затем дал согласие.

В январе 1935 года состоялась поездка к Черткову. Был сделан первый карандашный эскиз, не удовлетворивший художника, и Сергеенко уже думал, что портрета не будет. Потом был сделан второй эскиз, крайне огорчивший Нестерова. Сергеенко вспоминал, что вид у него был сконфуженный, как у не выдержавшего экзамен. Но Нестеров все-таки приступил к портрету. Писал он Черткова у него дома, в Лефортове. По словам Сергеенко, Нестеров сам выбрал кресло, обитое материей в серую и зеленую полосу, бархатную коричневую куртку, усадил Черткова в нужной ему позе. Во время сеансов близкие Черткова, да и он сам, высказывали желание видеть на портрете благообразного, просветленного старца. Художнику говорили, что «возраст и внутренняя работа над собой изменили характер Черткова. Он сознавал в себе недостаток - властность и поборол его». «А я, - с резким ударением на «я» отвечал Нестеров, - понимаю Черткова так». «Мы сказали ему,- вспоминает Сергеенко, - ...это у вас Иоанн Грозный. А он: «А он такой и есть. Силища». «Когда стало обнаруживаться жесткое выражение на портрете, Черткова это стало смущать. Он попросил принести фотографии и показывал их Нестерову, желая убедить его, что на них он похож больше, чем на портрете». По словам Сергеенко, Нестеров на последнем сеансе чрезвычайно удлинил кресло и вместе с тем удлинил руку Черткова. «Я спросил - почему это? Михаил Васильевич ответил: «А так это нужно».- «У Владимира Григорьевича серые глаза. А они написаны синими. Отчего это?» Ответ Нестерова был: «А я их вижу синими». Чертков был явно не удовлетворен портретом и после окончания работы просил написать на его лице слезу. Нестеров отвечал:
- Я не видел у вас никакой слезы, видел только, как вы плакали при чтении «Ивана Ильича». Но это другое дело. А чего не видел, того я не могу написать.
После приобретения работы Третьяковской галереей к Нестерову обратился Сергеенко с той же просьбой - написать на портрете слезу. Тот ответил отказом, тогда Сергеенко попросил написать копию со слезой.
- И этого не могу: что написал, то написал,- был ответ Нестерова.
Сергеенко говорит: «Это - идейный портрет. Неточный». История создания портрета Черткова очень характерна для творчества Нестерова вообще, а для этой поры в особенности. Художника увлекала мысль написать сильного, властного, быть может, неприятного человека. И он увидел в старике, почти разбитом параличом, черты властной силы и непреклонность желаний.

Поза Черткова, его старчески мутный взгляд, обращенный к зрителю, полны величавой строгости и надменности. По образу этот портрет близок к портрету Васнецова, но в нем нет биографической характеристики модели, нет изображения интерьера. Зеленовато-синий фон, глубокое кресло, затянутое материей с ровными и однообразными желтовато-серыми и зелеными полосами, как бы подчеркивают размеренную правильность, методичность характера человека. Нестеров прибегает здесь к конкретным характерным деталям, одной из которых является правая рука Черткова с очень удлиненными пальцами, с отставленным далеко мизинцем, напоминающая руки в портрете архиепископа. В своей книге «Встречи с художниками» личный секретарь Л.Н.Толстого, В.Ф.Булгаков, писал: «Я признаю все заслуги В.Г.Черткова как друга и помощника Л.Н.Толстого, как издателя и как общественного деятеля, но, приходя в Третьяковскую галерею, невольно с внутренним трепетом и скрытым ужасом вглядываюсь теперь в недобро затихшее, страшное второе лицо старика деспота на портрете работы Нестерова, в это лицо с ястребиным носом, с тупым, упрямым лбом и с бездонной, глухой и темной пропастью в глазах... Вглядываюсь также в эти страшные руки с длинными, костлявыми пальцами, кажется, недвусмысленно угрожающими всякому, кто только попробует встать на пути этого современного воплощения «старообрядческого архиерея».


далее »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100