На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава восемнадцатая

К моменту свершения Великой Октябрьской социалистической революции Нестерову было пятьдесят пять лет. Тридцать из них были посвящены активной и целеустремленной художественной деятельности. Еще в конце прошлого века он стал академиком живописи, был почитаем высшими сановниками, известен царской фамилии, а в 900-х годах он был не только известен, но и выполнял заказы царского дома, великих князей. К 1917 году он создал множество произведений, главные из которых вызвали большие споры. Его работы широко приобретались коллекционерами, почти все его главные картины находились уже в Третьяковской галерее или в Русском музее. Нестеров к тому времени был близко знаком не только с художественными кругами, но и с учеными, философами, крупными представителями духовенства. Он был близок с видными людьми русской культуры - с Перовым и Крамским, Третьяковым и Праховым, Суриковым и В.Васнецовым, Ярошенко и Левитаном, встречался с Шаляпиным, М.Горьким, Львом Толстым. Он много повидал, изъездил почти всю европейскую часть России, был и за границей - в Италии, Франции, Германии. Его жизнь была связана с множеством событий и перемен. Он был современником первомартовцев, пережил мрачное царствование Александра III и воцарение Николая II, был свидетелем русско-японской войны, первой русской революции 1905-1907 годов, первой мировой войны. Нестеров находился в Москве, когда свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. Вряд ли можно предположить, что художник воспринял ее сочувственно. Все происходящее было для него тогда весьма сложным.

2 марта 1917 года Николай II подписал за себя и своего наследника отречение от престола. Временное правительство готовилось к выборам в Учредительное собрание. Видимо, Нестеров возлагал на это какие-то надежды - надежды на более твердую, чем Временное правительство, власть. В своем письме к В.Е.Савинскому, одному из влиятельных в те годы педагогов Академии художеств, он советовал отложить назначение руководства Академии художеств (до марта 1917 года президентом Академии была вел. кн. Мария Павловна, сменившая своего супруга вел. кн. Владимира Александровича, умершего в 1909 году).
«Не откажите сообщить мне, не откладывая, - пишет Нестеров Савинскому 20 апреля 1917 года, - кого намечают правые и левые в президенты, вице-президенты и секретари?
Я послал на собрание свое письмо, в коем предлагаю выборы отложить до Учредительного собрания, теперь же ограничиться выбором временных президента и вице-президента». Но надежды Нестерова на Учредительное собрание не оправдались. Созванное в январе 1918 года, оно противопоставило себя Советской власти, не отражало воли народа и было распущено. В 1918 году была упразднена Академия художеств, а существовавшее при ней Высшее художественное училище преобразовано в ноябре 1918 года в Петроградские государственные свободные художественные учебные мастерские. Таким же преобразованиям подверглись и Строгановское училище и Московское Училище живописи, ваяния и зодчества, с которым столь много было связано в жизни Нестерова. Дом князя С.А.Щербатова на Новинском бульваре вскоре после октябрьских событий занял Военно-революционный совет, и Нестеров переехал в мастерскую, где и пробыл до октября 1918 года. Москва в те дни являла весьма пестрое зрелище. Новая жизнь еще не заявила себя с достаточной очевидностью, а старая не хотела уходить. По вечерам трамваи не ходили, парадные подъезды домов наглухо заколачивались или заваливались дровами. Еще мало кто из привилегированных слоев общества верил в окончательную победу Советской власти, и противники ее уезжать пока не торопились.

В конце 1917 года началась национализация крупных частных предприятий, а вскоре и помещичьих земель. Контрреволюция в свою очередь стала поднимать голову. Нестеров не был на стороне тех, кто боролся за новую власть в то время. Он много потерял - и не только привычный круг людей и привычное существование. Он окончательно утратил, или должен был утратить, веру в правильность своих идей, своего направления в искусстве, своей сложившейся концепции. Жизнь и ее события противоречили всему ранее исповедываемому. Россия, народ ее через голод, смерть, жертвы, страдания шли не к умиротворению и «детской вере», а к борьбе, к революции, когда люди близкие, казалось, не только по крови, но и по мировосприятию, оказывались по разные стороны жизни. Екатерина Петровна вместе с четырнадцатилетней дочерью Натальей и десятилетним Алексеем (тем самым дитятей, за которым Нестеров вел своих героев в программной картине «Душа народа») еще осенью уехала в Армавир к родственникам. В 1918 году этот город оказался в кругу самых ожесточенных боев. На Кубани активно наступала на Советы добровольческая армия генерала Деникина, сюда к середине 1918 года стекались силы контрреволюции. В Москве Нестеров чувствовал себя одиноким. Большинство художников, причем весьма значительных, принимали самое активное участие в деятельности организованной Моссоветом Комиссии по охране памятников искусства и старины. Среди них - Коненков, Архипов, Павел Кузнецов, Константин Коровин, Кончаловский, Бакшеев, Щусев. В апреле 1918 года, вскоре после переезда Совета Народных Комиссаров в Кремль, был опубликован ленинский декрет о монументальной пропаганде. Широкая работа развернулась по оформлению Москвы и Петрограда к празднованию 1 мая 1918 года и первой годовщины Октября. В документах, освещающих художественную жизнь тех лет, мы встречаем имена почти всех крупных мастеров - Александра Бенуа и Добужинского, Павла Кузнецова и Кустодиева, Юона и Грабаря, Константина Коровина и Малютина, Коненкова и Голубкиной, Щусева и братьев Весниных. Но не встречаем имени Нестерова.

В январе 1918 года патриарх Тихон обратился к верующим православной церкви, где угрожал предать анафеме всякого, кто будет сотрудничать с Советской властью. Правда, уже в 1923 году он публично отказался от борьбы. Но Нестеров и до обращения патриарха не занимал активной позиции. Жизнь, казалось, для него ушла в прошлое. Основной его заботой стала семья и мысль о том, как соединиться с нею. В октябре 1918 года он решается ехать в Киев, чтобы потом перебраться оттуда в Армавир. Перед отъездом на юг Нестеров сдал на хранение в Исторический музей свою последнюю картину «Душа народа» и этюды к ней. Своему земляку-уфимцу, архитектору И.Е.Бондаренко, работавшему в Комиссии по охране памятников искусства и старины, он оставил на хранение не только собственные произведения, но и библиотеку. Вскоре после приезда художника в Армавир город был взят белыми, и Нестеров смог вернуться в Москву только летом 1920 года после установления на Кубани Советской власти. В Армавире Нестеров долго болел, работал мало. Однако в это время им было написано несколько портретных этюдов дочери Натальи и сына, этюды к давно задуманным работам «Пророк» и «Страстная седмица», несколько небольших пейзажных набросков с изображением Туапсе. Написал он еще две небольшие картины, названия которых вряд ли свидетельствовали о желании изобразить что-либо новое, - «Одинокая» и «Благовест».


далее »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100