На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 5
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава шестнадцатая

Художник все композиции в храме делал сам. Орнаменты же исполнялись помощниками. Среди них был еще тогда совсем молодой девятнадцатилетний юноша Павел Корин, впоследствии ставший одним из крупнейших советских живописцев. Учился Корин в то время в Иконописной палате, как и многие другие палешане. Еще в те далекие годы он поразил Нестерова своей внешностью, столь схожей с обликом юношей, запечатленных на фресках Гирландайо или Пинтуриккьо. Нестеров сразу угадал его глубокую и талантливую натуру, врожденное благородство, незаурядный ум. Корин оказался очень способным и исполнительным помощником. Нестеров оценил и полюбил его и это чувство сохранил до конца жизни. В октябре 1911 года было закончено повторение композиции «Путь к Христу». Усталость была предельной, и Нестеров вместе с Екатериной Петровной решается ехать в Италию. Написанные по прошествии многих лет воспоминания об этом путешествии хранят ощущение необычайного душевного подъема, радости от свидания с великим искусством, упоения красотой. Екатерина Петровна не была до того в Италии, и Нестеров мечтал показать ей все самое любимое им - Рим, Флоренцию, Венецию и вместе с тем побывать там, где он не был прежде, - в Сьене, Вероне, Виченце. Воспоминания молодости овладели им. Он упивался великолепным праздником красоты, которая, казалось ему, шествует по пятам. Его восхищало все - и кружево мрамора венецианских палаццо, и задумчивая тишина каналов, рынки, переполненные цветами и овощами, и фантазия зодчего, создавшего Сьенский собор, и фрески Пинтуриккьо. Екатерина Петровна более всего стремилась в Рим. О нем она очень много слышала от Нестерова. Когда поезд подходил к городу, художник, как и прежде, испытал то огромное чувство неизъяснимого счастья, которое охватывает человека перед Римом. «Видеть Рим, и сколько бы раз его ни видеть,- писал Нестеров в своих воспоминаниях, - значит видеть века, тысячелетия истории человечества, многообразной, бурной, величественной, мрачной или победоносной, поражающей нас творческим гением». В Риме в тот год была Международная художественная выставка, в ее русском отделе находились две вещи Нестерова - «Вечерний звон» и «Мечтатели». На выставке художнику особенно понравился английский отдел. Там были представлены и Рейнольде, и прерафаэлиты, и современные художники. Нравились ему испанцы - особенно Сулоага с его суровыми пейзажами Кастильи.

Но надо было спешить в Москву, на Ордынку. Нестеров охотно показывал свои новые росписи. В храме перебывало множество знакомых, и среди них - Поленов, Виктор Васнецов. Осматривали все с большим вниманием, и росписи нравились. Жизнь, казалось, радовала. Нестерова ждало еще одно приятное событие - дочь Ольга собиралась замуж. Жених, молодой юрист Виктор Николаевич Шретер, внушал симпатию будущему тестю. Это чувство у Нестерова с годами превратилось в привязанность. В 1915 году художник просил Турыгина принять Шретера как им «очень любимого человека». Шретер приходился племянником известному архитектору В.А.Шретеру, строителю многих театров и доходных домов, вокзалов и рынков. Семейство Нестеровых готовилось к свадьбе. Из Уфы приехала сестра, Александра Васильевна. Настроение было приподнятым. К тому же близилось и освящение храма Марфо-Мариинской обители. Оно состоялось 8 апреля 1912 года. Приглашены были художники Виктор Васнецов, Поленов, Остроухов, присутствовали городские власти. Пресса, за редким исключением, отнеслась к работе Нестерова и Щусева сочувственно, но были и противники. Художника упрекали в несоответствии его живописи архитектурному замыслу Щусева. Некоторые к тому же находили, что «Путь к Христу» мало соответствует религиозной живописи, а композицию «Христос у Марфы и Марии» скорее следует поместить в храме католическом, нежели в православном. Вокруг росписей возникали и другие споры. Ретивые сторонники православных канонов считали, что Нестеров слишком отошел от них в своей живописи и что было бы целесообразным пригласить для выполнения великокняжеского заказа Виктора Васнецова. Но официальное признание да и явное расположение Елизаветы Федоровны скоро смирили противников.

Время, когда Нестеров работал над росписями храма Марфо-Мариинской обители, было весьма сложным. В стране царила реакция. Множество проповедников провозглашали идею божественного примирения, создавались бесчисленные благотворительные общества и религиозные общины с благотворительными целями, утверждавшие, что человек и его жизнь, его благоденствие, его душевный мир стоят во главе их деятельности. А в 1912 году, когда были окончательно завершены Нестеровым росписи в Марфо-Мариинской обители, главная композиция которых была озаглавлена: «Будьте, как дети, и войдете в царствие небесное», на Ленских золотых приисках расстреливали рабочих... А перед нами тихие тенистые улицы Замоскворечья, тихая Ордынка, она и сейчас тиха среди московского столичного шума. За белокаменной оградой - скрытый густой листвой белокаменный храм. Теперь это Центральные реставрационные мастерские. В бывшей трапезной молчаливо и сосредоточенно работают над реставрацией великих созданий живописцев. Позади храма, как бы случайно оказавшегося среди современного города, среди деревьев одинокие скамейки, где, наверное, сидели когда-то Нестеров и Щусев.


далее »

Немного социально-ориентированной рекламы:
•  Домокомплекты из сухого профилированного бруса . Конец рекламного блока.

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100