На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава шестнадцатая

Нестерова ждали новые планы и новые дела. Еще во время выставки в Москве ему передали, что вел. кн. Елизавета Федоровна предлагает роспись храма, который она намерена построить при учреждаемой ею Марфо-Мариинской общине. Елизавета Федоровна, как и ее сестра, императрица Александра Федоровна, происходила из семейства герцогов Гессен-Дармштадтских, была супругой дяди царя, вел. кн. Сергея Александровича, московского генерал-губернатора, устроителя коронационных «торжеств» на Ходынском поле, убитого в 1905 году эсером И.П.Каляевым. Елизавета Федоровна покровительствовала искусствам. Но более всего после смерти супруга она занималась благотворительностью. Как община, так и храм Покрова возводились на личные средства великой княгини, и на росписи была ассигнована сумма небольшая. Нестеров давно мечтал «оставить в Москве после себя что-либо цельное». Поэтому, несмотря на скромность оплаты, предложение принял. Он рекомендовал великой княгине и архитектора Алексея Викторовича Щусева, впоследствии знаменитого советского зодчего, приобретавшего уже в те годы известность. Нестеров не был тогда еще представлен Елизавете Федоровне. Это произошло в начале сентября 1907 года на место будущей общины - за Москвой-рекой, возле Ордынки, в старом саду большой полуторадесятинной усадьбы. Тут же состоялось и представление эскизов, которые все были приняты «с самым лучшим чувством». Великая княгиня была настолько милостива, что даже пригласила художника побывать в ее загородном имении Ильинском. Нестеров собирался приехать туда после поездки в Абрамцево, где, как обычно, писал этюды. Главной в росписи храма для Нестерова была большая композиция, которую он замышлял для трапезной.

В начале сентября 1907 года он сообщал Турыгину: «Здесь я предложил написать нечто сродное «Св. Руси»... Сестры общины Марии и Марфы (в их белых костюмах) ведут, указывают людям Христа, являющегося этим людям в их печалях и болезнях душевных и телесных, среди светлой весенней природы. Люди эти не есть только «люди русские», ни по образу, ни по костюмам... (такова идея общины - евангельская - общечеловеческая)». Идея росписи, казалось, была прежней, продолжающей концепцию «Святой Руси». Вместе с тем, задумав написать на стене трапезной «Путь к Христу», художник как бы подготавливал себя к своей будущей композиции - «Христиане».
«В картине «Путь к Христу» мне хотелось досказать то, что не сумел я передать в своей «Св. Руси». Та же толпа верующих, более простолюдинов, мужчин и женщин, детей, идет, ищет пути к спасению... Фоном для толпы, ищущей божьей правды, должен быть характерный русский пейзаж, весенний, когда в таком множестве народ по дорогам и весям шел, тянулся к монастырям, где искал себе помощи, разгадки своим сомнениям и где сотни лет находил их, или казалось ему, что он нашел их».
Несмотря на увлеченность новым замыслом, Нестеров не сразу приступил к работе.

Его сестра давно мечтала побывать в Италии, и вот в конце февраля 1908 года вместе с Александрой Васильевной и дочерью Ольгой художник отправился в путь. В Кракове Нестеровых встречала Янина Станиславская, вдова Яна Станиславского, посмертная выставка которого открылась в то время в городе; здесь был и портрет, написанный Нестеровым всего каких-нибудь полтора года назад. В Кракове художник был не первый раз, город ему очень нравился, и он с удовольствием бродил по его старинным улицам. Прибыв в Италию, Нестеровы двинулись сразу в Рим. Жили они в уже знакомом художнику пансионе Марии Розада. Эта поездка не была связана для Нестерова с определенными творческими задачами, он просто сопровождал своих близких, сестру и дочь, искренне радуясь их восхищению Италией. Особенно он был рад за сестру. Из Рима Нестеровы приехали в Неаполь. Там они поселились в отеле, именуемом «Палаццо донна Анна», - в старом сыром доме на берегу моря, полном старинных легенд, связанных с судьбой когда-то погибшей в нем малоизвестной кому-либо теперь донны Анны. Была весна. Вокруг шумела пестрая южная жизнь. Над старым городом поднимались новые модные отели, битком набитые путешествующими англичанами, немцами и «пока что неунывающими россиянами». Из окон отеля Нестеров писал этюды моря, холмов Позилиппо, погруженных вечером в серо-голубые тени. Писал Нестеров этюды и на набережной.

Однажды вокруг него собралась толпа любопытных мальчишек. Они болтали о чем-то, спрашивали и, не получая ответа, стали бросать в художника камнями. Выручил Н.А.Прахов, сын Адриана Викторовича. Он случайно проходил мимо, а поскольку говорил почти на всех местных наречиях, то быстро справился с мальчишками, и под его покровительством Нестеров окончил свой этюд - бледно-лиловый Везувий, опаловые облака, платановое дерево на переднем плане. Из Неаполя Нестеровы отправились на Капри. Остановились они в отеле Пагано - традиционной гостинице художников. Здесь все было старомодно, грязновато. Не было и признака новейших отелей, рассчитанных на богатых англичан, американцев и русских «рябушинских». «...В Пагано все нараспашку, начиная с веселого хозяина, потомка славных, давно почивших синьоров Пагано. Наш молодой Пагано - милый, вечно улыбающийся, общительный, с особой хитрецой «паганец». Он работает с утра до ночи: то видим его бегущим на Пиацетту, то он с рабочими выкатывает из подвалов бочку кианти. Он постоянно в хлопотах и лишь во время завтраков, обедов, прифранченный, приглаженный и особо галантный, присутствует среди своих гостей».


далее »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100