На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава четырнадцатая

Много лет позднее Нестеров, отдыхая в 1926 году в Гаспре, читал «Записки» Е.Р.Дашковой, сподвижницы Екатерины II. «Умная была дама, - писал он жене, - и чем-то местами напоминает другую умную даму, Н.Г.Яшвиль. Люблю я эту породу людей, особенно женщин...». Во время первой мировой войны Яшвиль руководила большим госпиталем на шестьсот человек и проводила там все время с утра и до ночи, ездила в Австрию для осмотра лагерей русских военнопленных. После революции Яшвиль жила в Праге, тесно была связана с тамошним Археологическим институтом имени Н.П.Кондакова и, по словам личного секретаря Л.Н.Толстого В.Ф.Булгакова, резко отличалась от дам эмигрантского общества. Портрет Н.Г.Яшвиль написан Нестеровым в Сунках, без предварительных эскизов и зарисовок. Среди безлюдного пейзажа, подернутого предзакатным вечерним рассеянным светом, изображена женщина в строгом серебристо-сером костюме. Взгляд Яшвиль как бы скользит по этому холодно-величавому сумеречному пейзажу, по мягкому изумрудному лугу, по расстилающимся вдали холмам, окрашенным цветами приближающейся осени, и опять обращается к собственным сдержанным, несколько напряженным мыслям. Художник представил свою модель в момент душевного раздумья, что, по словам его дочери, О.М.Нестеровой (Шретер), было ему очень свойственно. В 1943 году она писала Дурылину: «...в своих изображениях женщин отец всегда предпочитал моменты душевного одиночества, грусти или обреченности...»

Осенью 1905 года в Киеве Нестеров сделал еще один портрет - своей дочери Ольги. Писал он его в период большой тревоги за ее жизнь. Ольга тяжело болела, страдала мучительными головными болями. Ей предстояла очень сложная операция, связанная с трепанацией черепа. Ольге Михайловне в то время было девятнадцать лет, однако на портрете она выглядит старше. В полутемной комнате виден только край небольшого бюро, на котором стоят свеча, небольшая вазочка с бледно-желтой розой, фотографии в рамках, какие-то безделушки. Художник мастерски передает медлительное движение фигуры девушки, полулежащей в кресле, тонкие и очень длинные пальцы рук, усталую напряженность ее взгляда. И вместе с тем зритель испытывает не чувство печали, а, скорее, чувство восхищения изысканной красотой. Красивы лицо девушки, ее костюм, красив колорит портрета, построенный на сочетании белого, светло-серого, пепельного, темно-синего, василькового цветов. Портрет и гармоничен и вместе с тем контрастен как по цвету, так и по своим линиям, то мягким и текучим, то острым и ломким. Нестеров вначале не считал этот портрет своей удачей, называл его большим этюдом. Позднее, уже в советские годы, оценил его живописные достоинства, хотел видеть портрет в Третьяковской галерее. Он был приобретен галереей уже после смерти Нестерова, в 1945 году. Однако более значителен другой портрет дочери, исполненный почти через год. Его Нестеров начал писать в Уфе, около своего дома, в старом саду. Позировала Ольга Михайловна при заходящем солнце, в предвечерние часы. Эскизов и зарисовок Нестеров не делал, сразу писал на большом холсте. Фоном для фигуры послужил этюд, написанный заранее на реке Белой, в окрестностях Уфы. Несмотря на большое число сеансов, портрет был завершен только осенью в Киеве. Здесь, на берегу Днепра, в Царском саду, художнику уже позировала его жена. Портрет Ольги Нестеров считал удачным и показал на своей выставке 1907 года. В нем наиболее полно и совершенно были выражены представления тех лет о красоте и гармонии человека и природы.

Девушка в красной шапочке и черной амазонке, с тонким хлыстом в руках остановилась у берега реки. Чуть склонив голову, она смотрит куда-то вдаль, в сторону зрителя. Лицо ее спокойно, но легкий излом фигуры, поворот плеч и наклон головы создают впечатление грустного раздумья. Прост и безлюден пейзаж с широкой, спокойной, окрашенной отблеском заката гладью реки, в которой отражается противоположный берег с синеватой далью леса, бледно-желтое, чуть розовеющее вечернее небо. Приглушенные серовато-зеленоватые, золотистые тона пейзажа, очень обобщенно написанного, создают впечатление мягкой, раздумчивой, легкой грусти. Отблеск догорающего дня лежит и на лице девушки. Колорит произведения прекрасно соответствует его содержанию. Цветовая гамма очень целостна, она связывает четкий, чуть изогнутый силуэт фигуры с пейзажем, рождает ощущение органической внутренней слитности природы и человека. Пустынность пейзажа, спокойные и ясные линии берегов реки и неба, внутренняя согласованность движений человека и природы создают ту элегическую гармонию, к выражению которой всегда стремился художник. В природе заключена внутренняя тишина, созвучная душевному миру человека, его мыслям.
Портрет дочери выражал глубоко личные представления Нестерова. Ольга Михайловна впоследствии писала С.Н.Дурылину: «Позднее некоторые из близких знакомых, больше знавшие меня в другие моменты, не находили сходства, спрашивая, почему я изображена такой, а не другой. Отец отвечал: «Я бы хотел, чтобы она была именно такой».
Мысль художника, которая прежде искала своего воплощения в сюжетах, порой мало связанных с повседневной жизнью, нашла свое выражение в близком ему образе. Максимилиан Волошин, поэт, художник и критик, писал, что в этом портрете гораздо больше таинственного трепета, чем в раскольничьей девушке в синем сарафане в придуманной позе на картине «За Волгой», и добавлял, что в портрете дочери есть «успокоенность и дымка вечерней грусти, соединенная с четкостью и законченностью истинного мастера».


далее »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100