На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава четырнадцатая

Несомненно, что это был первый вариант теперешней «За Волгой». Спорили мы, какое лицо должно быть у «него»: печальное, веселое? Уговорил ли он? Прощался ли? Волей или «неволей» покидал ее?.. Это была та самая элегия, что веяла над Волгой, и картина прощания, в которой заключался распад современной жизни. У Нестерова в его живом, оригинальном рассказе простоватый народный мотив о том, «как Ваня с сударкою прощался», переходил в трагическое предсказание будущего. Сидячая тоска и бессильные слезы, с одной стороны, мятежный нетерпеливый порыв и опрометчивый шаг - с другой, это ли не все несогласие двух течений русской жизни и не вся современная драма ее?» Но в то же время художник не оставляет мысли найти гармонию в жизни человека и природы, найти мир чистых и поэтических побуждений, столь же естественных, как мир природы. Появляются такие работы, как «Лето» и «Два лада». Картина «Лето» реальна по своему мотиву. Две девушки с граблями идут по дороге, среди простого деревенского пейзажа. Все подернуто синеватым, вечерним светом - и пейзаж и люди. Этот свет объединяет их в единое целое, делает все каким-то призрачным и неясным. Девушки как бы входят в пейзаж, окутанный сумраком, готовые к созерцанию его и уже охваченные этим созерцанием; они точно прислушиваются к таинственной тишине природы. Внутреннее их состояние торжественно и сосредоточенно, природа наполнена глубокой и таинственной жизнью, и эта тайна заставляет человека быть духовно близким природе, его окружающей, и вместе с тем задуматься о ее сущности. Но Нестеров в то время желал отразить душевную гармонию, радость восхищения природой. Однако для этого он выбирает не реальный мотив, а сказочный сюжет.

В 1905 году художник пишет картину «Два лада» (впоследствии делались многочисленные варианты и повторения ее). Уже само название заключало мысль о гармонии. Нестеров обратился к сюжету, живущему в поэтических поверьях народа, в его песнях. Мысль изобразить в живописи чистую и ясную жизнь двух любящих существ, словно порожденных гармонией полусказочной природы, говорила о стремлении художника к теме красоты и поэтичности народной души. Она и впоследствии будет привлекать его. В 1906 году Нестеров пишет картину «Свирель», в 1912-м - «Две сестры», в 1917-м-картину «Соловей поет», где изображалась молодая послушница, слушающая ранним утром у лесного озера пение соловья. В этих произведениях художник уже не прибегал к сказочному сюжету. Само обращение к подобным темам говорило о желании утвердить ценность духовного мира человека вне сферы религии. Это была попытка найти уже иной эстетический идеал. Многие историки искусства и критики пытались определить истоки нестеровского творчества, его природу. Любопытно, что Сергей Маковский, один из известных художественных критиков того времени, видел эти истоки в стремлении художника отразить поэзию крестьянского мира. Однако только в портретной живописи Нестеров достиг в тот период подлинно художественно зрелых результатов.

Поздним летом 1905 года был написан портрет княгини Н.Г.Яшвиль. С Натальей Григорьевной Яшвиль Нестерова связывали многие годы сердечной и искренней дружбы. Они познакомились в середине 90-х годов в Киеве. Наталья Григорьевна была в то время еще молодая, недавно овдовевшая женщина (княгиня Яшвиль и Нестеров были ровесниками). Муж ее - потомок князя В.М.Яшвиля, генерал-майора артиллерии, участника убийства Павла I, оставил жене абсолютно расстроенное имение Сунки, близ Смелы, когда-то бывшее имением Раевских. Но благодаря энергии Н.Г.Яшвиль Сунки превратились скоро в образцовое хозяйство. Была построена школа, где крестьянские дети обучались ремеслам, была и мастерская кустарных вышивок. Образцами для них служили музейные вещи XVII - XVIII веков. Вышивки эти пользовались большим успехом, давали заработок крестьянкам и даже получили золотую медаль в Париже. В Киеве княгиня Яшвиль со своей сестрой, С.Г.Филиппсон, жила в небольшом особняке, который находился против дома Нестерова. До замужества Яшвиль училась рисунку у Чистякова. «Наталья Григорьевна, - писал Нестеров в своих воспоминаниях,- в моей жизни заняла большое место. Она сердечно, умно поддерживала все то, что могло меня интересовать, духовно питать. Часто у нее я находил душевный отклик как человек и как художник. Ее богатая натура была щедра в своей дружбе, никогда ни на час не покидала в трудные минуты. Видя иногда меня душевно опустошенным, одиноким, она звала меня вечером к себе и частью в беседах об искусстве, частью музыкой - Шопеном, Бахом, а иногда пением итальянских старых мастеров небольшим приятным своим голосом возвращала меня к жизни, деятельности, к художеству. Я уходил от нее иным, чем приходил туда... За массой дела по имению, по разным светским и благотворительным обязанностям она успевала заниматься искусством. Она хорошо, строго, «по-чистяковски» рисовала акварелью портреты, цветы... Как-то сделала и мой портрет, но он, как и все с меня написанные, не был удачным».
В 1905 году Яшвиль предложила художнику поселиться летом на хуторе Княгинино, что находился в четырех верстах от Сунок. Там в небольшом украинском домике, обставленном в строгом английском вкусе, Нестеров с семьей проводил летние месяцы девять с небольшими перерывами лет. Кругом был большой фруктовый сад, два пруда, в одном из которых водились караси, карпы, в другом было очень хорошо и удобно купаться.


далее »

Из воспоминаний Нестерова: "Оставалось найти голову для отрока, такую же убедительную, как пейзаж. Я всюду приглядывался к детям и пока что писал фигуру мальчика, писал фигуру старца. Писал детали рук с дароносицей и добавочные детали к моему пейзажу - березки, осинки и еще кое-что. И вот однажды, идя по деревне, я заметил девочку лет десяти, стриженую, с большими широко открытыми удивленными голубыми глазами, болезненную. Рот у нее был какой-то скорбный, горячечно дышащий. Я замер, как перед видением. Я действительно нашел то, что грезилось мне: это и был «документ», «подлинник» моих грез. Ни минуты не думая, я остановил девочку, спросил, где она живет, и узнал, что она комякинская, что она дочь Марьи, что изба их вторая с краю, что ее, девочку, зовут так-то, что она долго болела грудью, что вот недавно встала и идет туда-то... Образ был найден."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100