На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава одиннадцатая

Пейзажный этюд, посланный Горькому, был сделан в конце 90-х годов и послужил, как уже говорилось, основой для фона «Преподобного Сергия Радонежского». Нестеров считал этот этюд характерным для себя и ценил удавшееся в нем выражение «нашей весны». Незадолго до того художник просил Средина передать Горькому фотографии своих картин. Это были «Пустынник» и «Думы» (небольшая картина, написанная в самом конце 90-х годов). Нестеров ценил в них особое выражение тишины русской природы, столь любимое и близкое ему. Это же он находил и в своем этюде. Может быть, потому написал на нем: «Славному певцу русской природы М.Горькому». В конце июня 1903 года Горький, путешествуя по Кавказу вместе с женой и К.П.Пятницким, руководителем издательства Товарищества «Знание», заехал к Нестерову в Абастуман. Горький осмотрел церковь. Среди росписей ему особенно понравилась св. Нина; он пожалел, что храм находится «у шута на куличках» и что немногие видят его. Весть о приезде Горького быстро облетела небольшой курорт, и к вечеру около дома, где жил Нестеров, стала собираться публика. Начали бросать цветы, и хотя занавеси пришлось закрыть, вскоре вся терраса была завалена букетами роз и жасмина. Горького это занимало мало, но спутники были довольны, хотя, по их словам, подобные сцены происходили во время всего путешествия.

Отношение Нестерова к Горькому было сложным. Это не было простым знакомством с интересовавшим его человеком, а носило глубоко принципиальный характер отношения к личности, к творчеству писателя. Они часто говорили «о судьбах родины, о художниках, о Л.Толстом, Достоевском, о делах, путях, призваниях писательских...». Однажды, видимо летом 1902 года, беседуя с Нестеровым, Горький сказал ему: «Я и сам еще не знаю - пойду ли я с Достоевским или против него?» В апреле 1904 года Нестеров проездом в Абастуман на два дня завернул в Ялту, к доктору Л.В.Средину. Там он встретил В.С.Миролюбова, редактора-издателя «Журнала для всех», знаменитого Л.В.Собинова, писателя С.Г.Скитальца. На этот раз темой разговоров были «Человек» М.Горького и «Жизнь отца Фивейского» Леонида Андреева, только что вышедшие в сборнике Товарищества «Знание» за 1903 год. Мария Федоровна Андреева, известная актриса Художественного театра и близкий друг А.М.Горького, вспоминала, что однажды А.М.Горький, будучи в ее доме (видимо, это было в 1901-1902 годах), рассказывал историю одного священника, молящегося о чуде и верующего в свершение этого чуда. Позднее этот сюжет был использован Леонидом Андреевым в его «Жизни отца Фивейского». Но на Марию Федоровну рассказ Горького произвел более сильное впечатление, чем произведение Л.Андреева. «Отец Фивейский» не нравился и Нестерову. Художник был очень чуток к языку, слову и Леонида Андреева не считал подлинным талантом, видел в нем что-то «искусственное, подогретое», «Отца Фивейского» находил вещью растянутой «ради излюбленных им «ужасов», которые менее страшны, чем противны». Однако более глубоко Нестерова занимало новое произведение Горького «Человек», и прежде всего своим несходством с собственными представлениями о жизни, с представлениями о личности самого Горького. Нестеров не понял позиции Горького, который в своем произведении противопоставил сомнениям и неверию в духовные силы человека, столь распространенным в искусстве того времени, веру в его разум и победу над слабостью духа.

Нестеров писал с нескрываемой болью и горечью Турыгину 19 апреля 1904 года: «Человек» предназначается для руководства грядущим поколениям, как «гимн» мысли. Вещь написана в патетическом стиле, красиво, довольно холодно, с определенным намерением принести к подножью мысли чувства всяческие - религиозные, чувство любви и проч. И это делает Горький, недавно проповедовавший преобладание чувства «над мыслью» <...>. В следующем письме он еще более резок: «Дилетант-философ в восхвалении своем «мысли» позабыл, что все лучшее, созданное им, создано им при вдохновенном гармоническом сочетании мысли и чувства».
Нестеров уже ищет себе сторонников, и его крайне занимает, как новое произведение Горького будет принято «серьезной - честной и беспристрастной критикой?.. Буду ждать статей в «Новом пути». А ведь совсем недавно, в феврале 1903 года, он писал Турыгину, прочитав первый номер этого журнала, на который он подписался в надежде не отстать от века, что как бы этот самый «век» не избрал для себя иной «путь». В журнале «Новый путь», где сотрудничали В.В.Розанов, Д.С.Мережковский, Д.В.Философов («дягилевская компания», по словам Нестерова) и «куча архиереев и архимандрил», в 1904 году были опубликованы статьи Г. Чулкова и Ф.Философова с отрицательной оценкой поэмы Горького. И Нестеров разделял их мнение.
После встречи в Абастумане он не виделся с Горьким много лет. Пути их разошлись.


далее »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100