На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава девятая

Картина вызвала самые разноречивые отклики и в том числе и обвинения в декадентстве. В этом, кстати сказать, был обвинен и Врубель, представивший на выставке две свои скульптуры и первый вариант декоративного панно «Утро», где четыре аллегорические фигуры олицетворяли пробуждение природы. Нестеров был чужд символизму, столь определенно проявлявшемуся в то время в творчестве Врубеля. Он, скорее, искал в своих картинах из жизни святых и мучеников связей с реальным бытием героев, а если и изображал что-либо чудесное, то, как правило, пытался ввести это в рамки привычного восприятия. Картина «Чудо», а потом «Димитрий царевич» были, пожалуй, исключениями. И в дальнейшем обращения к сюжетам мистического порядка не носили программного характера, были случайными. Нестеров весьма ревностно реагировал на обвинения в принадлежности его «к новейшим западным течениям в искусстве - символизму, декадентству и т.д.». Он считал подобные высказывания большим заблуждением, считал, что поет «свои песни», слагавшиеся в его душе из тех обстоятельств личной жизни, которые оставили наиболее глубокий след. Художник писал М.П.Соловьеву в начале 1898 года, что поэзия его произведений - «поэзия одиночества, страстного искания счастья, душевной тишины и покоя». Художник объяснял разноречивый характер суждений о его картинах их субъективным характером, считал неправыми тех, кто сомневался в его искренности.

Нестеров в то время явно разрывался между желанием иметь успех на Выставке русских и финляндских художников, казавшейся ему «молодой и свежей», и своим отношением к Товариществу. Его радовал и успех у передвижников «Великого пострига», радовало и официальное признание. И он с удовольствием писал своему другу Елене Адриановне Праховой, спустя год ставшей его невестой, что Николай II при посещении выставки был с ним «очень ласков» и выразил удовольствие, что «Великий постриг» приобретен Музеем ими. Александра III, что «государь пожелал приобрести «Благовещение», выставленное там же. Радовало его и то, что «Великий постриг» нравился художникам. Нестеров все больше и больше начинает интересоваться делами «Мира искусства», полемикой, которая развернулась вокруг дягилевского журнала. Уже и в представлении окружающих имя Нестерова все больше связывается с новым объединением. В сатирическом журнале «Шут» (№ 13) за 1899 год была помещена карикатура П.Е.Щербова на «Мир искусства» под названием «Дягилев доит корову». В виде коровы изображалась княгиня М.К.Тенишева, финансировавшая в ту пору издание журнала, в виде петуха - художник Л.С.Бакст. Д.В.Философов (художественный критик, один из идеологов «Мира искусства») был изображен с кружкой; перед коровой на коленях стоял И.Е.Репин, держащий блюдо с лавровым венком. Среди этой компании карикатурист нашел место и Нестерову. «Не пощадили ни чина, ни звания...» - писал он Турыгину. «Маленький человечек с пяльцами в детском «наивном» платьице - увы! - «твой друг». Нестеров и не подозревал, что, когда Щербов, встретив его на выставке, спросил, не сам ли он вышивал «Варвару» и «Богоматерь» (вышивки, исполненные Е.А.Праховой по мотивам этих картин, были представлены на выставке), тема для карикатуры уже была готова.

В одном из номеров журнала «Мир искусства» за 1900 год помещаются репродукции с произведений Нестерова. В то время художник с увлечением работает над картиной «Голгофа» («Она занимает меня своей новизной, «трагедия» - для меня задача небывалая. Да и формы более строги, чем обыкновенно,- дают мне немало забот»), И вот в конце января 1900 года, в начале нового века, открывается 2-я выставка журнала «Мир искусства». Нестерова волнует не только как принята его картина «Преподобный Сергий Радонежский», но и как выглядит его портрет, написанный Ф.А.Малявиным, талант которого он сумел оценить сразу. В Киев, где был в то время художник, приходит письмо от Турыгина, в котором рассказывается о неблагоприятном отношении к его «Сергию», а уже 31 января Нестеров отвечает приятелю, что ведро холодной воды было вылито на него «весьма вовремя». «Еще в прошлом году Прахов и кн. Яшвиль удержали меня от посылки этой картины, как не подходящей к Дягилеву, она хороша бы была у нас в «богадельне» на Морской (то есть на передвижной выставке, устраиваемой обычно в доме Общества поощрения художеств на Морской ул. в Петербурге) и, пожалуй, имела бы там успех. Ну а здесь, конечно, она и сера и надоела. Обещаюсь никогда больше не «приставать» к публике с «угодничками». Видимо, неуспех на выставке «Мира искусства», неуспех, связанный с характером решения темы, понимание какого-то кризиса в собственном творчестве, необходимости поиска нового пути, осознание своей «устарелости» весьма волновали художника. Нестеров принадлежал к людям, умеющим с редкой прозорливостью, пусть даже во вред собственному самолюбию, понять, осознать свое поражение и оценить достоинства других.
Соглашаясь со своим собственным поражением, он защищает Ф.А.Малявина от нападок приятеля, обидевшегося, что портрет его друга написан «с наглостью и нахальством». Нестерову всегда было присуще чувство нового, и он писал Турыгину, что Малявин «для нас, «стариков», еще загадка, и как знать, может, разгадать ее суждено не нам, а тем, кто пойдет за нами». Он писал Турыгину: «...сходи еще на выставку «Мира искусства» и проверь себя. О сходстве я и сам не буду говорить - да в Малявине, быть может, и не оно важно. Сумей (если есть) найти наслаждение в самой живописи, постарайся смаковать ее помимо мысли о сходстве. Сходи и напиши мне без «негодования» все, что вынесешь с этой, надеюсь, все же интересной выставки». Однако «Преподобный Сергий Радонежский» нашел официальное признание, и Дягилев телеграфировал Нестерову в марте 1900 года, что его картина приобретена в Музей Александра III.


далее »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100