На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Глава I - 2
» Глава II - 2 - 3 - 4
» Глава III - 2 - 3
» Глава IV - 2
» Глава V - 2
» Глава VI - 2 - 3
» Глава VII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава VIII - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава IX - 2 - 3 - 4
» Глава X - 2
» Глава XI - 2 - 3 - 4
» Глава XII - 2 - 3
» Глава XIII
» Глава XIV - 2 - 3 - 4
» Глава XV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
» Глава XVI - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» Глава XVII - 2 - 3 - 4
» Глава XVIII - 2
» Глава XIX - 2
» Глава XX - 2 - 3 - 4
» Глава XXI - 2 - 3
» Глава XXII - 2 - 3 - 4 - 5
» Глава XXIII - 2 - 3 - 4
» Глава XXIV - 2 - 3
» Глава XXV - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» Глава XXVI - 2 - 3 - 4
Нестеров   

Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава девятая

Уже в «Юности Сергия» нет развернутого действия. Герой, наделенный, казалось бы, такими не носящими ничего сверхъестественного качествами, как смирение, благостность, праведность духа, изображался во время молитвы, в состоянии экстатическом, и был уже весьма далек от привычных представлений о человеке, даже пусть легендарном. Задача, заключавшаяся в создании образа «святого человека», определила и иконность решения картины. Белая одежда юноши, нимб вокруг головы, лесной пейзаж, похожий на театральный задник,- все это делало картину не столько изображением молящегося человека, сколько молитвенным образом. Почти то же самое можно сказать и о другой картине - «Преподобный Сергий». Это был уже не рассказ о жизни «самого лучшего человека», как говорил художник, а только утверждение его вневременного жития. В «Димитрии царевиче» Нестеров углубил все эти стороны. Весьма любопытно, что в 1895 году, в период своего пребывания в Угличе, когда зародилась мысль о создании картины, Нестеров наряду с пейзажными этюдами, которые могли быть фоном этой загадочной драмы, много времени посвящал изучению икон с изображением убиенного. Замысел картины предопределил и ее общую трактовку. Несмотря на удавшееся выражение красоты раннего весеннего утра, художник не избежал стилизации, условности. Его Димитрий сопричастен уже не людям и природе, а только богу, взирающему с небес. Сам герой становится носителем чудесного, сверхъестественного. Это неминуемо приводило Нестерова к мистике, экзальтации, внутренней неубедительности.

Положение художника в искусстве того времени было сложным. С одной стороны, он получил официальное признание. В 1898 году В.Васнецов, Поленов, Репин внесли в Совет Академии художеств предложение присвоить Нестерову звание академика. Предложение было принято, и Нестеров получил это звание. Он имел постоянные заказы, однако его деятельность редко находила положительный отклик. Очень часто художественная критика демократического направления встречала его искусство в штыки. Например, В.В.Стасов в статье 1897 года «Выставки» писал: «Возьмем теперь другого художника - Нестерова. Этот уже не случайно берет себе религиозные сюжеты, он всю жизнь ими постоянно занимается. Но вышел ли из этого прок? Нет. У него только вышло что-то монашеское, постное, но в форме претендливой, приторной, словно будто даже притворной лжепростоты, и на зрителя он не производит никакого притягивающего, вдохновенного, обаятельного впечатления. Все вместе что-то вроде тощего грибного супа, от которого желудок сыт не будет». Примеры подобного отношения к работам Нестерова можно значительно умножить. Достаточно посмотреть обзоры передвижных выставок, чтобы убедиться в том, что большинство критиков относилось к искусству Нестерова резко отрицательно. Со второй половины 90-х годов наметилось явное неудовольствие его работами со стороны многих передвижников; нарастание мистической экзальтации и стилизации отталкивало от произведений Нестерова его бывших сторонников. Сам художник чувствовал усиливающееся расхождение с принципами Товарищества. Он был возмущен, когда в 1897 году оказались забаллотированными в члены Товарищества К.Коровин и Пастернак. Все это определило его симпатии к складывающемуся в то время объединению «Мир искусства». В своих воспоминаниях художник писал: «Мы (речь идет о Левитане, К.Коровине, Серове, Нестерове)-пасынки передвижников. Как это случилось, что я и Левитан, которые в ранние годы были почитателями передвижников, позднее очутились у них в пасынках? Несомненно, мы стали тяготеть к новому движению, кое воплотилось в «Мире искусства» с Дягилевым и Александром Бенуа во главе. Среди передвижников к тому времени остались нам близкими Суриков, Виктор Васнецов и Репин да кое-кто из сверстников». Нестеров, сравнивая первый номер журнала «Искусство и художественная промышленность», издаваемого Н.П.Собко, с первым номером «Мира искусства», писал о последнем: «Тут молодость, тут самонадеянность, тут талант, все это перепуталось страшно, и получилось все же нечто, что может волновать, придавать интерес и энергию».

Интерес к людям нового объединения и их взглядам возник у Нестерова не сразу. К 1896 году относится его знакомство и переписка с А.Н.Бенуа, пригласившим художника принять участие в выставке акварелей в Петербурге, а также в выставке мюнхенского Сецессиона. В конце 1897 года Нестеров с одобрением относится и к предложению С.П.Дягилева об участии в Выставке русских и финляндских художников. В связи с этой выставкой разгорелись большие споры о декадентстве в русском искусстве. Любопытно, что Нестеров экспонировал там свою наиболее нереальную картину - «Чудо» (впоследствии уничтоженную), сам сюжет которой не мог не привлечь к себе внимания. На картине изображен эпизод из жития св. Варвары. Великомученица стоит на коленях, простерев руки, а ее лежащая рядом усеченная голова с широко открытыми глазами излучает сияние.
Нестеров писал М.П.Соловьеву, сотруднику газеты «Московские ведомости», 9 января 1898 года: «В творческом явлении этой картины меня, как и того юношу, который изображен на ней и как бы от лица которого легенда повествуется,- поразила, приковала мои симпатии духовная сторона ее, преобладание в ней пламенной духовной жизни над телом. Тот мистицизм, который окрыляет волю человека, дает энергию телу».


далее »

"Что за вздор, когда говорили, что Нестеров какой-то тип блаженного, поющего псалмы и т. д. - Это господин весьма прилично, но просто одетый, с весьма странной, уродливо странной головой... и хитрыми, умными, светлыми глазами. Бородка желтая, хорошо обстриженная. Не то купец, не то фокусник, не то ученый, не то монах; менее всего монах. - Запад знает не особенно подробно - но, что знает, знает хорошо, глубоко и крайне независимо. Хорошо изучил по русским и иностранным памятникам свое дело, т. е. византийскую богомазы - Речь тихая, но уверенная, почти до дерзости уверенная и непоколебимая. - Говорит мало, но метко, иногда зло; - иногда очень широко и глубоко обхватывает предмет. - За чаем мы начали передавать кое-какие художественные сплетни: он переполошился: "Что ж, господа, соберется русский человек - и сейчас пойдут пересуды!" Что не помешало ему вскоре присоединиться к пересудам и даже превзойти всех злобностью и меткостью. - Говоря о древних памятниках России, очень и очень искренне умилился, пришел в восторг, развернулся. - Я думаю, это человек, во-первых, чрезвычайно умный, хотя и не особенно образованный. Философия его деическая и, может, даже христианская, но с червем сомнения, подтачивающим ее. Не знакомство ли слишком близкое с духовенством расшатало ему веру? Или он сам слишком много "думал" о Боге? А это в наше время опасно для веры! Он ничего не говорил об этом всем - но кое-какие слова, в связи с впечатлением, произведенным на меня его картиной, нарисовали как-то нечаянно для меня самого такой портрет его во мне. Он борется - с чем? не знаю! быть может, он вдобавок и честолюбив. - В Мюнхен послать не захотел: "Что ж, мы будем там закуской, лишней пряностью! Там посмотрят на нас как на диковинку, а теперь только давай диковинки! Нет, я лучше пошлю свои вещи в Нижний, мне интересней, чтоб меня знали мои же!" - "Да ведь Вас никто не понимает, не оценивает! напротив того, я слышу смех и издевательство", - говорю я. "Эка беда, как будто бы успех в публике для художника - не срам скорее? Мне довольно, чтоб меня поняли три, четыре человека - а понять истинно и совершенно мои вещи может только русский ..." (Бенуа А.Н.)



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100