На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

269. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 20 февраля 1904 г.
Спасибо тебе, Александр Андреевич, за письмо. В нем много дельных соображений и тем не менее я уже послал письмо в Общество поощрения художеств с отказом на тот год от помещения для своей выставки и вот почему, главным образом: война - дело серьезное, и не нам, художникам, теперь занимать собою внимание общества, да еще с такой выставкой, как предполагаемая моя, хотя и серьезная, но в то же время нарядная по внешности, по убранству своему. Ты скажешь, что через год мы будем сидеть, обнявшись с японцами, на берегу тихих вод Великого океана с оливковыми ветвями в руках - допустим, что так, но отклик недавней брани будет во всяком случае, - и внимание в сторону искусства будет весьма слабое, а также выставка моя, к сожалению, не будет иметь лишь только характер платонический, но все, что выставится на ней (от сорока до пятидесяти еще не бывших в Петербурге вещей), будет продаваться, а чтобы приобрести - хотя и Нестерова, - нужно иметь свободную наличность. Приму все меры, чтобы не присоединиться к Союзу или Товариществу, ж, переждав тяжелую годину, выставить хотя и позднее, но самостоятельно - так сказать, «солистом».
Послал бы бог здоровья. [...]
Буду рад, если найдется охотник купить «Голгофу», а то она пойдет в церкви Общины. Пиши о выставках, их у вас тьма-тьмущая. Что Мурашко, Иванов, молодые пейзажисты? Пиши чаще, обо всем, что у вас слышно.
Скоро, брат, свидимся [...]

270. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 3 апреля 1904 г.
Только что собирался писать тебе, как получил твое письмо.
Велико наше русское горе! Я же лично потерял вместе с «Петропавловском» друга своей молодости: погиб на нем доктор Волкович, с которым прожито много хороших дней. С ним когда-то мы едва не потонули в реке Белой... и много воспоминаний связано с этим милым человеком. Его любила вся наша семья, а особенно Ольга, с которой еще нет двух лет он виделся в Уфе проездом на восток. Погиб и славный художник наш В.В.Верещагин, которого щадили и пули, и стрелы туркмен, чтобы умереть столь случайно, так нелепо... Да, тяжелый день был для нас 1 апреля!
Много было и слез, и отчаяния, и самого тяжкого горя. [...]

271. А.А.ТУРЫГИНУ
Керчь, 19 апреля 1904 г. Пароход «Пушкин».
Пишу тебе, старина, с дороги, сидя в Керчи в пасмурную погоду, в печальном одиночестве и после двух суток, очень интересно проведенных в Ялте. В Ялте кроме старого своего приятеля доктора Средина и его семьи застал Миролюбова (издателя «Журнала для всех»), Собинова, Скитальца и кое-кого еще. В семье доктора я привык отдыхать от житейской сутолоки, грязи и вони, атмосфера жизни этого скромного, но в высокой мере содержательного человека совершенно исключительная. Несмотря на тяжкую форму чахотки, там нет никогда уныния, нет апатии к жизни, удивительная гармония, покой и простая, естественная ласковость всей семьи, очень любящей и приятной. Сам доктор - человек обеспеченный (он приходится родственником Станиславскому-Алексееву), несмотря на свою прикованность к своей комнате, своей постели, не тяготится своей печальной жизнью и не удручает ею своих близких. Глубокий, редкий интерес ко всему, чем живо человечество, чем оно дышит и на что смотрит с упованием в будущем, - глубокий интерес ко всему, «чем люди живы», проявляет этот человек неустанно, переваривая, передумывая, взвешивая и очищая в себе самом, - готовый постоянно делиться своим душевным богатством с окружающими. Вот тебе образ этого редкого человека. Философия и искусства в лице Средина имеют воодушевленного истолкователя и тонкого ценителя. Многие, приезжая в Ялту, находят здесь, у этого больного, объяснения, и очень ясные, вопросам для себя запутанным. Он, лежа на своей постели, как бы за всех, кому недосуг, вопросы жизни, искусства, мысли и чувства решает. На этот раз темой для разговоров были новые вещи М.Горького «Человек» и Андреева «Жизнь отца Фивейского», только что выпущенные в сборнике товарищества «Знание» за 1903 год. Прочти - и то, и другое любопытно в своем роде... «Человек» предназначается для руководства грядущим поколениям, как «гимн» мысли. Вещь написана в патетическом стиле, красиво, довольно холодно, с определенным намерением принести к подножью мысли чувства всяческие - религиозные, чувство любви и проч. И это делает Горький, недавно проповедовавший преобладание чувства «над мыслью», всею жизнью доказавший, что он раб «Чувства», недавно, увлеченный чувством, бросивший жену и ребят, влюбившийся в красивую артистку Художественного театра Андрееву. Горький, поющий песнь «Мысли», едва ли искренен и, во всяком случае, при всей внешней нарядности своего «Человека», более слабый, чем прежде, более уязвимый, хотя, вероятно, и еще более любезный толпе наших «интеллигентов». Два слова об Андрееве: вещь талантливая по частям, заваленная и растянутая на сто страниц ради излюбленных им «ужасов», которые менее страшны, чем противны. [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100