На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

257. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 15 декабря 1902 г.
Здравствуй, Александр Андреевич, давно тебе хотел ответить, давно собирался поделиться с тобой московскими впечатлениями от художества всяческого - и живописного, и сценического. Были мы в Москве на выставке «Мира искусства», там есть два «слона» - Серова портрет Михаила Абрамовича Морозова (Джентльмена) и великолепные, хотя снова «красные», бабы Малявина. Портрет Серова - это целая характеристика, гораздо более ценная, чем в пресловутой пьесе Сумбатова, плюс живопись «почти» старых мастеров, умная, простая, энергичная. Это прямо великолепно без оговорок. Портрет царя в красном - хорошо, красиво, но менее «ясно» в художественном отношении. Жаль, что у бедного Филиппа Малявина «голова» слабее таланта. Какой удивительный живописец, какой дерзкий талант опять живописца, и какое «животное» в остальном, даже досадно! А впрочем, все хорошо, что хорошо, а живопись-то у Малявина ах! как хороша! Дальше Рерихи, очень много Рерихов и Бразов, Сомов хотя и оценен в 12 тысяч, но до жалости плох (я ведь, знаешь, люблю его). «36» сильно портят дела Дягилева в Москве. Газетки молчат в ожидании выставки «36-ти», где будет участвовать В.Васнецов с рисунками к «Снегурочке». Ну, потом, братец мой, были в Большом на Шаляпине и Собинове, были в Художественном на «Мещанах» и «Штокмане», ах, как это все хорошо, ну, разве это не возрождение?! Какой живой, горячий подход к искусству - сколько во всем этом еще увлечения, вдумчивости, желания изыскать новые формы: Сердце радуется, сам молодеешь. Как гнусны, завистливы по своей бездарности и пошлости те людишки, которые засели в «Новом времени» и «направляют умы» и так жестоко опошленных, обезличенных россиян. Слава Станиславским, Шаляпиным, слава всем тем, кто с таким искусством, талантом, энергией раскрывает пред нами великолепные, полные трагизма, веселости, тонкой прелести жизни и поэзии страницы! Они заставляют нас любить божий мир, самих жить, действовать, а потом дают счастье умереть с сознанием, что жил ты недаром... Ну, довольно, брат, пиши...
Картина моя подвигается. Переписал - и к лучшему - главную голову в ней.
В этом году, конечно, не выставлю, а если жив буду - на тот год ты ее увидишь.

1903
258. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 6 января 1903 г.
Здравствуй, Александр Андреевич!
Все праздники мучаюсь, заела меня совесть! Огорчил я тебя, старина, своим последним письмом. Не гневайся - сделай милость! Очень уж твое «Новое время» распалило меня. Ведь подумать только, что им питаются большие десятки тысяч, что оно своей подлой деятельностью отодвигает и без того трудное дело художественного развития масс на долгие годы. И тогда станет понятнее и мой нервный тон - топ человека, которому дорого то, чем люди будут жить, чем они питаются, куда направят свой путь и путь своих детей. Я один из тех, на долю которых выпала необходимость воевать с рутиной и пошлостью, я на себе испытал всю тяжесть такого призвания, и теперь, когда новые люди пришли нам на смену, сердце кровью обливается, глядя, как разные «нефельетонисты», гг. Булгаковы, Ивановы и прочие людишки бросают этим избранникам нашей культуры, нашего художественного воспитания в колеса щепки! Людишки, недостойные развязать ремень всем Шаляпиным, Чеховым, Коровиным, Горьким, Малявиным - осмеливаются дышать своим зловонием на этих божией милостью артистов - поэтов и художников! [...] Статья Дягилева, правда, умна, но она статья «дипломатическая» по преимуществу: Дягилеву нужно вернуть расположение Репина, В. Васнецова, ну, разве за это не стоит подбросить под ноги им Лансере, Бакста, - и Дягилев это сделал очень ловко, зная, что Лансере и Баксту идти некуда, да не уйдут от него и Серов с Сомовым, не уйдет и Малявин: невыгодно. [...]

259. А.А.ТУРЫГИНУ
Абастуман, 22 января 1903 г.
Порадовал и ты меня своим письмом, Александр Андреевич, а Леонида Андреева и я не считаю за талант, это что-то искусственно подогретое, а что он на фотографии с Горьким и Шаляпиным снят, тоже не патент, даже и на талантливость. Теперь в Москве целая компания: Л.Андреев, Чириков, Скиталец-Петров - все это, как их называют, «Подмаксимье». Настоящий же «Максим» - действительно фигура большая. Проездом через Москву были мы в Художественном и видели «На дне». Тут, брат, показана такая картина, такие образы и типы, такая сила, новизна и яркость изображения. Великолепный замысел Горького так дерзко-даровито воплощен артистами, что дух захватывает, а нервному человеку так прямо «мат». Странник Лука (Москвин), «девица» Настя (Книппер-Чехова) и рамолик - Барон. Эти три типа, разные по содержанию, - одинаковы по своей необычайной яркости, новизне. Лука - мужичонка, странник, святая душа, балагур - вносит необыкновенно русскую ноту в действие, он полный оптимист и, главное, оптимист - живой. «Девица» Настя - создание погибшее, но не утратившее врожденной мечтательности; ее рассказ о каком-то ее «Гастоше» - потрясающий по своей трогательной, хотя и грубой наивности, а этот «Барон»... да ведь это великолепно, это такой подлец, наивный подлец! подлец до святости... Его смех над «Настёнкой», его любовницей и кормилицей,- во время ее воспоминания о былом, о ее «Гастоше» - это все надо слышать и видеть самому, а увидевши и услышавши - подобное не забывается. Театр становится уже не театр, а жизнь, где нет актеров, а есть люди - худые и хорошие, но уже не актеры. Пьеса имеет успех колоссальный, идет она ежедневно, билеты можно достать только по записи.
Видели еще «Монну Ванну» (не на Художественном), это нечто кисло-сладкое, с кисло-сладкой Комиссаржевской. [...]


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100