На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

253. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 3 мая 1902 г.
Давно собираюсь тебе писать, Александр Андреевич, давно хочу ответить тебе на твой вопрос о картине подробнее, но событие неожиданное, чрезвычайное отодвинуло все, и в том числе картину, на десятый план. С тех пор как картина открыта, у меня перебывало много народа, преимущественно дам, знакомых и незнакомых. Раз, недели три тому, я узнал, что ко мне собирается, просит разрешения посмотреть картину одна классная дама института, мною не виденная ранее, - молодая, красивая, любимица гр. Коновницыной и прочее. Я дал свое согласие... и вот теперь эта девушка страстно, до самозабвения полюбила меня, а я влюбился, как мальчишка, в нее. Она действительно прекрасна, высока, изящна, очень умна и по общим отзывам дивный, надежный, самоотверженный человек. И если по дурной привычке своей я не выпрыгну в окно, то через месяц наша свадьба. [...] Ольга тоже протестовала сначала, выставляя молодость с одной стороны (23 года) и, с другой, преклонный возраст твоего беспутного друга, но потом примирилась под впечатлением тех отзывов, кои слышала о своей будущей «мачехе», и, уезжая в Вену, настаивала в окно не выпрыгивать. [...] Ты спрашиваешь, есть ли у меня на картине «Шаляпины»? На пространстве 5,5 аршин изображено двадцать фигур, из них четыре святых, остальные шестнадцать - женщины и мужчины, грешные и праведные, Шаляпины (Горький, может быть, Достоевский) и не Шаляпины. Картина продолжает нравиться. Общий отзыв, что это лучшая моя вещь, даже по технике. Посмотрим! В ней дела еще довольно, и едва ли успею ее поставить на будущий год.

254. А.А.ТУРЫГИНУ
Абастуман, 14 июля 1902 г.
[...] Думаю, что тебе еще не писал, что абастуманскую церковь - увы! - снова приходится загрунтовывать заново: рецепт грунта, данный мною архитектору (заместителю Свиньина - Луценко), использован небрежно (если не сказать большего), и стены, из коих три четверти уже были покрыты орнаментом и позолотой, пришлось соскоблить, и купол, уже расчерченный под живопись. Вся эта милая шутка архитекторов обошлась мне тысячи в полторы-две. И я был вынужден все, не скрывая, изложить вел. князю и просить его удалить архитекторов и доверить [мне] все работы по подготовке храма под живопись, на что и получил телеграмму от вел. кн. с полным согласием на все мои запросы. Луценко немедленно выехал, рабочие его были отставлены (страшные злоупотребления открываются почти ежедневно). Теперь десяток солдат скоблят стены под командой моего помощника, я же пишу пророков на уцелевших от разрушения местах. Придется месяца на два-три или больше дело затормозить. Денег идет пропасть. Но тем не менее надеюсь дело под моим надзором закончить благополучно. Будни все в церкви; вечера с Екатериной Петровной гуляем и много читаем. Праздники - полный отдых. Живем как нельзя более скромно и тихо. Был ли ты на похоронах Антокольского? Умер интересный скульптор прошлой эпохи, хороший талант, но куда не гений. Образы его не носят в себе ни трагизма, ни мощи, они робки и немного слащавы. Антокольский не был ни Суриковым, ни Шаляпиным, тем не менее он вывел русскую скульптуру из ее фальши и апатии. Трубецкой досказал многое, не выраженное Антокольским.

255. А.А.ТУРЫГИНУ
Абастуман, 12 сентября 1902 г.
Здравствуй, Александр Андреевич!
Письмо твое получил, на сей раз твоим «остроумием» я не весьма доволен, гораздо более мне нравится то, что сказал в своей (второй части) «Истории искусства» обо мне Александр Бенуа. «Горькая правда», сказанная им обо мне, глубже проникает в нутро и может заставить крепко задуматься. Вообще «вторая часть» написана спокойнее и, кроме обычной талантливости, содержит много мыслей верных и тонких и в значительной мере примиряет меня с ее автором. [...]

256. А.А.ТУРЫГИНУ
Абастуман, 6 ноября 1902 г.
Юпитер, ты сердишься - значит ты не прав...
Да! Друг мой Турыгин, ты не прав! Думаю, что всякая деятельность, в том числе и «критика» и история, освещенная талантом, непременно субъективна. Субъективна и книжка А. Бенуа потому, что она написана человеком даровитым, с темпераментом. Много у нас и того больше за границей книг и дел, где все «объективно», как в механизме самого лучшего, доброкачественного немецкого приготовления, но согласись, что от книг и дел этих мухи дохнут. И твоя «критика» критики А.Бенуа субъективна потому, что ты все же еще «жив», и постарайся в этом состоянии проздравствовать на пользу отечеству долгие годы. Взгляд Бенуа на Нестерова при всей жестокой правде, по-моему, куда проникновеннее, глубже всего того, что о Нестерове говорят и пишут, и надо много субъективной антипатии к Бенуа, чтобы видеть то, что увидел на страницах о Нестерове твой чисто «буренинский» взор. Читая Бенуа, я читал живую книгу, я читал тонко и остро подмеченную правду о художниках, ту правду, которую лишь каждый из нас знает про себя молча. Я не защищаю Бенуа безусловно, я со многими из его взглядов не согласен, но я вижу, что книга написана с полной отчетностью и не есть невежественная компиляция или сонно-равнодушная лекция ожиревшего профессора-специалиста. Историки Карамзин, Костомаров, Ключевский потому только ярко сияют в исторической науке, что они в высшей мере субъективны. А как возмутительно субъективен великолепный Белинский! Так-то, друг мой любезный. Книга Бенуа - жестокая книга, прекрасная книга, и появление ее надо приветствовать, а не ворчать на него по-буренински. [...]


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100