На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

210. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 14 марта 1900 г.
Что о тебе, друг мой, ни слуху, ни духу? Уж не болен ли ты? Смотри, брат, нашему брату хворать не полагается - это дело стариковское, а мы с тобой еще «молодчики». Вчера прочел в «Новом времени» критику, ну, брат, и злую же собаку там нашли. Как он, дуй его горой, меня отхватал. Я было хотел огорчиться, но прочел еще раз и успокоился - не стоит, да и глуп тот писака, который хочет повредить мне такой откровенной злобой. Как бы в ответ на его статью сегодня Дягилев телеграфировал, что утром получил официальное извещение о том, что «Сергий» приобретен в Музей Александра III. [...]

211. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 23 марта 1900 г.
[...] Со дня па день жду известия от Левитана: нам всем - «перебежчикам», подписавшим четвертый параграф условий Дягилевской выставки (где говорится, что мы обязуемся все лучшие вещи ставить у Дягилева и только хлам на Передвижной), сделан запрос от Товарищества: как мы намерены поступить и как мы относимся вообще к делам Товарищества? Словом, вопрос ребром, а так как я и Левитан еще в Москве решили действовать сообща, то, быть может, сообща придется и выйти из Товарищества. Он телеграфировал: «жди письма». Вообще же это дело называется «влопались» паки и паки! [...]

212. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 7 апреля 1900 г.
[...] Твое желание исполнилось: я и Левитан оказались достаточно стары, чтобы быть «благоразумными», и, получив от Дягилева запрос: как быть? и готовность все сделать, чтобы удержать нас у себя, решили написать Товариществу, что мы остаемся в нем на старых условиях. При этом я прибавил, что с моей стороны, ввиду спешных и ответственных заказных работ, возможно лишь временное отсутствие на выставках вообще. Кратко и мило. Дягилев очень встревожен, хотя и пишет, что дела вообще идут хорошо, печать за них, и Архипов, Виноградов, Пастернак, Бакшеев прислали согласия участвовать на выставке будущего года, а также есть предположение, что и Суриков будет у Дягилева. Я, как и прежде, не могу сердиться на него, в особенности же за параграф 4-й. Мы все были в твердой памяти и здравом уме и вольно же нам было то подписывать, что не следует. А Дягилев - он как на войне. По нем все средства хороши. Не удалось нас перессорить с передвижниками, он обойдется и без этого. Пока только, кажется, без нас начинать ему неохота. Ну, словом, поживем - увидим. [...]

213. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 26 апреля 1900 г.
Что это от тебя, дружище, нет вестей? Откликнись, поведай, чем ты теперь занят и почему молчишь? Через неделю или полторы я покидаю Киев. 3-го у Ольги экзамены, 6-го она едет в Уфу, а я сначала в Крым, где сейчас собралось несколько интересных людей: Чехов, Горький, Ермолова и еще кое-кто. С ними хочется встретиться, с Горьким же - познакомиться, благо у нас есть общий приятель - доктор, о котором я, кажется, тебе говорил. Любопытный человек, талант его в уменье умно, интересно «слушать». Он, несмотря на то что в последнем градусе чахотки, - есть центр всего, что более или менее интересного бывает в Ялте. Тонкий знаток музыки, литературы и живописи. Каков клад для нашего брата - и это все мы чувствуем - и счастливы. Как тебе известно, война в художественном мире все разгорается. Заварил кашу Дягилев, дай бог ему здоровья. Будут его помнить!.. Когда выйдет номер «Мира искусства» с статьей обо мне - купи этот номер и пошли в Уфу, Вас. Ив. Нестерову, старик рад будет прочесть тот вздор, который там напишут. [...] Теперь работаю Оржевской образа и делаю эскизы к будущей картине,3 которая, если все будет у меня благополучно, появится года через два. Картина сложная во всех отношениях, поело нее хоть и на покой - все главное будет сказано. [...]

214. О.М.НЕСТЕРОВОЙ
Ялта, 11 мая 1900 г.
Третьего дня приехал в Ялту, в тот же вечер был у Срединых, где все по-старому, очень мило, спрашивали о тебе. Вчера познакомился с М.Горьким (Алексеем Максимовичем Пешковым). Сошлись мы почти сразу и по душам проговорили до ночи. Он любит мои вещи - я его. Он очень живой, интересный человек, с огромной будущностью, которая не за горами уже. До отъезда будем видеться ежедневно у Срединых.
Ермоловой еще нет. Чехов уехал в Москву.
Ждем сюда В.М.Васнецова. Здесь Алеша.


Дальше »

"Что за вздор, когда говорили, что Нестеров какой-то тип блаженного, поющего псалмы и т. д. - Это господин весьма прилично, но просто одетый, с весьма странной, уродливо странной головой... и хитрыми, умными, светлыми глазами. Бородка желтая, хорошо обстриженная. Не то купец, не то фокусник, не то ученый, не то монах; менее всего монах. - Запад знает не особенно подробно - но, что знает, знает хорошо, глубоко и крайне независимо. Хорошо изучил по русским и иностранным памятникам свое дело, т. е. византийскую богомазы - Речь тихая, но уверенная, почти до дерзости уверенная и непоколебимая. - Говорит мало, но метко, иногда зло; - иногда очень широко и глубоко обхватывает предмет. - За чаем мы начали передавать кое-какие художественные сплетни: он переполошился: "Что ж, господа, соберется русский человек - и сейчас пойдут пересуды!" Что не помешало ему вскоре присоединиться к пересудам и даже превзойти всех злобностью и меткостью. - Говоря о древних памятниках России, очень и очень искренне умилился, пришел в восторг, развернулся. - Я думаю, это человек, во-первых, чрезвычайно умный, хотя и не особенно образованный. Философия его деическая и, может, даже христианская, но с червем сомнения, подтачивающим ее. Не знакомство ли слишком близкое с духовенством расшатало ему веру? Или он сам слишком много "думал" о Боге? А это в наше время опасно для веры! Он ничего не говорил об этом всем - но кое-какие слова, в связи с впечатлением, произведенным на меня его картиной, нарисовали как-то нечаянно для меня самого такой портрет его во мне. Он борется - с чем? не знаю! быть может, он вдобавок и честолюбив. - В Мюнхен послать не захотел: "Что ж, мы будем там закуской, лишней пряностью! Там посмотрят на нас как на диковинку, а теперь только давай диковинки! Нет, я лучше пошлю свои вещи в Нижний, мне интересней, чтоб меня знали мои же!" - "Да ведь Вас никто не понимает, не оценивает! напротив того, я слышу смех и издевательство", - говорю я. "Эка беда, как будто бы успех в публике для художника - не срам скорее? Мне довольно, чтоб меня поняли три, четыре человека - а понять истинно и совершенно мои вещи может только русский ..." (Бенуа А.Н.)



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100