На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

1898
186. М.П.СОЛОВЬЕВУ
Киев, 9 января 1898 г.
Глубокоуважаемый Михаил Петрович!
Благодарю Вас за любезное письмо Ваше и отвечаю на вопрос Ваш - почему я в картине своей «Чудо» не остановился на какой-либо определенной легенде. Процесс творчества неодинаков, в одном случае художественное произведение слагается медленно, образы, линии, краски выясняются художнику постепенно, в таком случае безбоязненно художник вводит в свою композицию, как дополнение к главной ее задаче, свои научные или иные познания. В другом случае картина является в представлении художника полностью, с мельчайшими подробностями, в определенных линиях своей концепции, с отчетливым выражением действующих лиц, общим настроением их, а также и пейзажем, если таковой имеется, и тогда добавлять что-либо, на первый взгляд даже и необходимое, сопряжено с большим риском нарушить целое, нарушить внутреннюю гармонию святости творчества (как прежде называли - вдохновения). Художественное произведение, явившееся автору (что бывает не часто) - неприкосновенно, оно по многочисленным опытам артистов всегда имеет глубокое жизненное преимущество над созданием надуманным, и художник в таком случае больше чем когда-либо, внутренне остается прав. С картиной моей «Чудо» было то же - она явилась мне готовой, законченной, и мне оставалось только с осторожностью перенести ее на холст, не останавливаясь на сомнениях в ее непогрешимости в той или иной исторической или научной правде. В творческом явлении этой картины меня, как и того юношу, который изображен на ней и как бы от лица которого легенда повествуется, - поразила, приковала мои симпатии духовная сторона ее, преобладание в ней пламенной духовной жизни над телом. Тот мистицизм, который окрыляет волю человека, дает энергию телу. Для меня не было в данном случае ни великомученицы Варвары, ни святой Евлалии - было лишь великое проявление человеческого духа на почве христианства вообще. Предвидя возможность некоторых вопросов - я и решил назвать картину так, как она названа. Многие склонны обвинять меня в принадлежности к новейшим западным течениям в искусстве - символизму, декадентству и т.д. Это большое заблуждение. Я пою свои песни, они слагаются в душе моей из тех особенностей, обстоятельств моей личной жизни, которые оставляют наиболее глубокий след свой во мне. Ни к одной из названных «сект» я не принадлежу, не отрицая среди них много истинных дарований, которые и оставались бы таковыми, если бы не увлекались названными учениями. Самое драгоценное в искусстве - божий дар, талант, и он должен служить к выражению чувств добрых и прекрасных, путем ли живописи, музыки пли всеобъемлющей поэзии... Вот Вам моя «исповедь». Читая письмо Ваше, я с любовью перенесся в Италию, столь любимую мною. Жаль, что Вам не удалось побывать в Чефалу, там в соборе, в апсиде есть чудное мозаическое изображение Христа, который по мягкости своего выражения более нравился мне, чем суровый лик в Палермо, и послужил мне в свое время прототипом Христа, написанного мною - для мозаики храма Воскресения в Петербурге. Очень буду ждать Вашего отзыва о картине моей после последней выставки.

187. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 15 января 1898 г.
Здравствуй, Александр Андреевич! Спасибо и за письмо, и за твои хлопоты с фотографиями. Получив предыдущее письмо, хотел тебя пробрать хорошенько и за «критику» твою и еще кое за что, но теперь, когда ты пробрал англичан, тебе твоя вина прощается, хотя раз навсегда заметь, что бранить легче, чем с толком похвалить. Твоя же «критика» насчет протянутых рук мученицы не имеет смысла уже по одному тому, что картина названа «Чудо» - названием этим все сказано и объяснено. Если же это не действует, то и объяснения не подействуют; ты скажешь, что «венец мученический» сделан «не по мерке» и т.д. и т.д. Смотри в глубь вещей, проникайся задачей автора и не мудрствуй лукаво... Вот тебе!.. Твое письмо об англичанах «неутешительно». Неужели они такие все «растопырки», как ты их рекомендуешь. Ну, а Берн-Джонс, или как его там, ведь это, говорят,- «чудо из чудес». Хочу тебя проверить и хочется думать, что ты был просто зол, наслушавшись цыганского хора или оркестра. На Периодической в Москве великий князь Сергей Александрович купил мою картину «Христова невеста», помнишь, давнишняя моя, теперь подправленная малость и обчищенная - пошла за пятьсот р., а тогда, канальи, ста не давали. О люди, люди!!... С завтрашнего дня начинаются мои волнения и на два месяца. Ты в качестве друга и приятеля береги мои нервы, чтобы их на столь долгий срок хватило. Пиши мне, какое впечатление сделала картина, где поставлена (план), с кем рядом; что говорят среди художников и глупой публики. Пиши это все осторожненько, обращайся со мной теперь «нежно»... Все об этой выставке мне интересно. Жду от тебя несколько писем подряд и обстоятельных. На днях отправляю на Передвижную «Великий постриг» и «Благовещение». Сам выеду 3 февраля, в Питере буду числа 7-го. На праздниках получил интересное коллективное письмо от здешней художественной молодежи, мне неизвестной, письмо это очень меня растрогало.


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100