На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

Лучшего «Грозного» у нас не было. Антокольского, кажется, бледен. У Репина не Грозный, а обезьяна. Шварц тоже лишь в намеке дает то, что Васнецов во всю силу своего огромного таланта. Завтра и во вторник начнут собираться вещи членов - что очень интересно. Не помню, писал ли я в прошлом письме что Академия художеств закрыта с 12 числа. Там был бунт учеников, вышло из Академии 400 человек, и Куинджи предложено выйти вон, и говорят, что более того - его Толстой назвал «подлецом». Куинджи в погоне за популярностью во время беспорядков сказал в курилке академистам речь и будто бы выдал тайну бывшего накануне совета Академии. Вообще скандал большой, огромный. Завтра должна Академия или закрыться до осени, или, если придут с покаянием, то открыться вповь. Вот какие дела здесь! Вчера заезжал на стройку и просил, чтобы на той неделе был собран комитет. Мозаика «Воскресения» вставлена, хотя и не с той стороны (не с Невского), с какой предполагалось. За лесами пока не видно ничего. Купол сдан за 2000 р. По конкурсу выбран эскиз некоего Харламова, не бездарного художника, моих лет. Мои образа придут завтра или послезавтра. В четверг с великим удовольствием слушал Ван Зандт и Шаляцина в «Фаусте». Лучшей Маргариты и лучшего Мефистофеля я не слыхал. Успех был громадный. Шаляпину поднесли огромный ящик, убранный цветами, с серебряным сервизом (ящик аршин около двух). Мы вышли из театра как полупьяные от впечатлений.

166. А.В.НЕСТЕРОВОЙ
Петербург, 1 марта 1897 г.
[...] В члены Товарищества выбран один Костанди, ни Костя, ни Досекин, ни Пастернак не выбраны. Поставлены картины вообще неважно, да и нельзя их поставить в этом колодце хорошо. Мои еще стоят лучше. Складень на месте «Монахов» рядом с большой картиной Савицкого и портретом Серова. «На горах» - тоже в центральной зале рядом с Левитаном и К.Маковским. Картины мои встречены холодно, особенно складень. Не знаю, что будет дальше. Лемох спрашивал Архипова, нравится ли ему «Грозный», и когда тот ответил - нравится, то Лемох в великом недоумении спросил: «Тогда Вам, может быть, нравится и Нестеров», - на что Архипов ответил тоже - «нравится». Вообще прием и мне, и В.М. был суровый и холодный. Над «Грозным» сильно острят все с Репиным во главе. Репин ходит со мной по выставке, останавливаясь перед «Грозным», замечает вскользь: «Обидели Грозного», дальше: «Что это у него в руке - очки?» Я говорю - «лестовка», - и все в этом роде. И тем не менее «Грозный» уже приобретен Третьяковым за 15 тысяч рублей. Перед отправкой из Москвы у Васнецова были вел. кн. Сергей и Павел и справлялись о цене... В общем, Васнецов должен ждать больше плохого, чем хорошего, и я боюсь, не было бы с «Грозным» того, что с «Ермаком», что особенно худо. Он не вызывает споров, ожесточений, к нему равнодушны.,. Поживем - увидим. [...]

167. А.В.НЕСТЕРОВОЙ
Петербург, 4 марта 1897 г.
Дорогая Саша!
Сообщаю вам о всем том, что было с тех пор, как послал вам свое воскресное письмо. Днем открылась выставка, народу было меньше обыкновенного, но были все те, кто бывает в этот день. Выставка наша в этом году открыта и вечером при электричестве. В 6 часов собрались у Донона обедать, но собрались не все: не было тех восьми-девяти человек с Маковским во главе, которые так много за последнее время сделали передвижникам зла. С громом аплодисментов встретили старика Шишкина. Обед прошел довольно вяло, было прочитано до десятка телеграмм, до десяти писем. Не было ни задушевности, ни веселья былых лет, кто мог выпить - выпил, а кто, досидев часов до двенадцати, уехал домой, так сделал и я. [...]

168. А.В.НЕСТЕРОВОЙ
Петербург, 9 марта 1897 г.
Дорогая Саша!
Я и сегодня еще остаюсь в Питере, останусь и завтра, а может быть и послезавтра, и вот почему: вчера с меня начал писать портрет Кузнецов, думал написать эскизно в один сеанс, но увлекся и просит еще один или два сеанса дать ему, что с удовольствием я и сделаю, потому что портрет удается, а также и потому, что иметь портрет работы Кузнецова приятно вообще. Портрет, к общему нашему сожалению, ввиду краткости времени, начат небольшой, в полнатуры, начат свежо, колоритно и, повторяю, - похоже, хотя «и не таким красивым, как я в натуре» и каким снят на фотографии с Олюшкой. Да и вообще мне приятно будет, чтобы с меня был портрет у Олюшки, для которой, главным образом, я устроил это дело, согласившись поменяться с Кузнецовым на один из своих эскизов («Богоявление»), которые вообще ему очень нравятся. За эскизы свои я слышал здесь очень много комплиментов, и что дорого - от людей со вкусом. [...] Сейчас подали газету «Новости» (от 9 числа). Там нашел продолжение статьи Дягилева о Передвижной выставке. Прочтите - это не безынтересно. Дягилев - «барин», человек обеспеченный, собиратель иностранных новейших мастеров, человек, у которого есть нюх и вкус, хотя и воспитанный исключительно на западных мастерах. Он теперь собрал и выставил чудную коллекцию акварелей шотландцев и немцев. Он же в «Новостях» писал летом о Мюнхенской выставке и большой почитатель Левитана, Серова и меня (завтра, если не уеду, то на вечер приглашен к нему). В общем, выставка наша посещается не особенно усердно, хотя она и Шотландская - наиболее интересны из всех. [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100