На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть вторая
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть первая

125. РОДНЫМ
Севастополь, 10 апреля 1894 г.
Дорогие папа, мама и Саша!
Сегодня рано утром после тихого плавания увидали славный Севастополь. С моря вид на него чудный, на вершине виден «Адмиральский» Владимирский собор, ближе справа лежит Херсонес, налево вдали виден знаменитый Малахов курган... Мы с попутчиком - одесским доктором - отправились в гостиницу Вентеля - недорогую и чистую, и заняли сообща номер. И немедля же наняли возницу (коляска) и начали объезд Севастополя и его окрестностей. Первое осмотрели Адмиральский собор, поклонились могилам славных героев севастопольских: Лазарева, Нахимова, Корнилова и Истомина. Они лежат в подземной церкви (в византийским] стиле), могилы их достойны их имен. Дальше поехали в древний город Херсонес (верстах в четырех). Там некогда, по преданию, крестился князь Владимир Святой. Там внутри храма (нового) сохраняются остатки древнего храма и место купели. Живопись неважная: внизу немца Риса, наверху Корзухина. Из Херсонеса поехали в монастырь св. Георгия за одиннадцать верст, монастырь этот тоже древний, до христианства был там храм Весты, и по преданию на этом месте учил Андрей Первозванный. Вид оттуда поразительный - внизу, в подножье черных глубоких скал плещется море, по уступам лепятся постройки монастырские, даль подернута дымкой (сегодня день серый и прохладно). Там мы позавтракали, напились чаю, погуляли, я нарисовал голову одного монаха, молодого, родом ярославца, с него как будто списаны те святые князья, которые видны и теперь еще на стенах соборов ярославских, углицких и пр. Голова эта, хотя и спешно нарисованная, пригодится мне для «Александра Невского». Дальше поехали в Балаклаву - это греческая колония, ничем особенно не замечательна, около нее есть старая крепость генуэзцев и чудная корабельная бухта, туда посылают также больных. Обратно, по дороге к Севастополю, заехали на французское кладбище. Там лежит до 45 тысяч французов. Место это содержится безукоризненно; масса венков с самыми трогательными и громкими надписями говорят о недавних горячих франко-русских празднествах. Приехали домой, заплатили извозчику 7 р. и завтра, съездивши на Братское кладбище (а сегодня погулявши по Нахимовскому проспекту), поедем дальше через Симеиз, Алупку и в конце недели доберемся до Ялты (от Севастополя через Байдарские ворота на лошадях езды часов двенадцать-четырнадцать, 75 верст). Но остановка в Симеизе и Алупке займет два-три дня (там дивный вид, как и у Байдарских ворот - с них открывается панорама на долину Крыма). Поездка вдвоем и обойдется вдвое дешевле. С Ялты же у меня своя программа: я поселюсь на одном месте и буду уже «отдыхать», думаю написать несколько этюдов... Воздух и здесь уже легкий, прекрасный и появилась знакомая мне по этюдам лиловость, мягкость красок. [...] Хорошо здесь, особенно теперь, цветут розы, миндаль, видно синее море, очень хорошо... Севастополь навевает мирное и задумчивое чувство - то чувство, которое знакомо нам всем, когда приходится быть в монастыре... (постройки прекрасны и все каменные). Да! Севастополь как бы и до сего дня тоскует и тихо вздыхает о тяжелой своей године. [...]

126. А.М.ВАСНЕЦОВУ
Ялта, 17 апреля 1894 г.
[...] В Крыму я несколько дней, успел объехать все южное побережье от Байдар до Гурзуфа. Эти дни проведу в Ялте, а там уеду дней на десять-двенадцать в Симеиз, там хорошо и недорого. Был у А. А. Рязанцева, он постарел (живет с вашим земляком из Казани). Встретил меня ласково, он все тот же добрый, цельный человек, каким я его запомнил с детских лет... Пообедав плотно, пошли гулять, забрались в горы, в лес (к Ярцеву), много поговорили, много воспоминаний прошло перед нами. Я передал ему Ваш поклон и теперь передаю Вам от него таковых же результатов (большой). Завтра заберусь в Магарач с утра, а послезавтра удалюсь в одиночество (Симеиз), там пусто, но хорошо. Крым, начиная с рекомендованного Вами Георгиевского монастыря до Гурзуфа, делает впечатление привлекательное, но - увы! - не грандиозное: он как бы в наряде великана, но не великан. (Георгиевский монастырь и Байдары напомнили мне Ваши картины). В монастыре я встретил редкого по своей чистоте типа великорусского монаха - молодого послушника из ярославцев, эти мечтательные глаза, странная улыбка, кудри русые, все это напоминает наших благоверных князей, лики которых мы видим в древних церквах Москвы, Ярославля, Костромы... Монаха этого я заметил в альбоме у себя. Климат Крыма дивный, и правду говорят, что он только мертвых не воскрешает, и я сильно надеюсь на его чудодейственность. [...]

127. А.А.ТУРЫГИНУ
Ялта, 24 апреля 1894 г.
[...] Ты, как человек любознательный, пожелаешь знать мои впечатления о Крыме, о «Тавриде»... Увы! они не первого сорта; дело в том, что я попал сюда в недобрый час - все время ненастье, дождь, туман, и Крыма, того Крыма, о котором говорят, побывавши здесь с сладким чувством мечты, я не видал почти. А туманы мне не нравятся... «Серенькие денечки» хороши на удачных пейзажах и пригодны для меланхолического фона в картине, а не для человека, ищущего радостей, тепла и света, едущего за всем этим за тысячу верст. Я, конечно, постараюсь быть справедливым и не забракую вовсе Крым, но теперь, в эти дни и к моему настроению, он не совсем подходит, я бы желал иного... Крым сравнивают с приятно написанной акварелью, это правда, но и то в нем еще курьезно, что он напоминает человека, желающего казаться выше своего роста - величие его сомнительное, бутафорское... Но довольно, я обещался быть справедливым и обещаюсь быть с этой минуты сдержанным. [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100