На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть вторая
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть первая

Центр совершенства этого храма - его купол - обширный и прекрасный по форме и тонам мозаик (которые почти не сохранились). Лучше уцелели мозаики на хорах, там композиция их, ее серьезность и целесообразность не оставляют желать лучшего (это все орнаменты). Все, что относится до «лицевых изображений», то уничтожено или закрыто щитами с надписями из Корана. Второй, после св. Софии, из сохранившихся храмов - Федора Студита - теперь мечеть Кахрие, там в притворах осталось много интересных мозаик: орнаментов и лицевых. Остальные храмы или разрушены, или уцелели в ничего не значащих мелочах. В общем, Константинополь делает впечатление города, который случайно и на время попал к туркам, и они в нем едва ли чувствуют себя дома. Ну, далее опять на пароход, на ту же «Царицу», идущую в Александрию, через Пирей. Благополучно приехав туда, простившись с русским пароходом, отправился в Афины, где и был через полчаса (трамвай). Отыскав квартиру своего киевского знакомого, теперешнего одесского профессора археологии Павловского, и не застав его дома, поехал в Дафни - это часа два от города езды, тут древний монастырь с остатками недурных мозаик, осмотрев его, снова вернулся в город, нашел Павловского, попил чайку и отправились в Акрополь (Павловский пишет докторскую диссертацию об акропольском музее). Осмотрев эти величавые развалины чуждой мне старины, полюбовавшись на Парфенон, побывав в музее архаики греческой, побывав везде, где осталось что-либо от античного зодчества, усталый вернулся домой. Пробыв пять дней в Афинах, осмотрев музеи и пр., я не был, как и ожидал раньше, ни разу задет за сердце, хотя и испытывал прекрасное, вполне эстетическое наслаждение, например, перед статуей Гермеса (кажется, Праксителя работы). Я чувствовал себя все время между красивыми, быть может, хорошими и умными людьми, но увы! язык их мне непонятен... Как город Афины очень красивы - из новых городов, но сухая, без влаги жара удручающе действует на человека, и тут много больных грудью...
Теперь дальше, вперед, ближе к цели, в Палермо...

14 июля
Проехав Калабрию до Реджио и пересев на пароход, через час был в Сицилии (Мессина). Тебе известно прекрасное жанровое описание Сицилии гоголевским мичманом Жевакиным, потому и перехожу прямо на почву специальную. Вечером этого же дня я был в Палермо - этой столице Сицилии. Те же узкие улицы, как и повсюду в Италии, то же чудное море с синеватыми далями, с той же европейской политурой - электричеством, конками и т.п. Все это прекрасно, но я это видел и не за этим сюда тянуло меня. Побывав у нашего любезного консула и запасшись обещаниями добыть разные разрешения, я начал смотреть то, за что ничего не платят и что раньше всем уже разрешено; пошел по соборам; католический блеск и роскошь барокко в связи с пошлой банальностью живут в Италии всюду и дружно. И это надо не замечать с первых же шагов. Но вот и разрешения у меня в кармане, с ними слоняюсь целый день. Был в Марторане - сооружение это XII века, как и все почти выдающееся здесь; тут сохранились мозаики и недурные, сюжеты посвящены так называемым «богородичным» праздникам. Дальше - дворец со знаменитой мозаичной комнатой короля Рожера и еще более знаменитой капеллой Палатина. По великолепию своих мозаик и архитектурных деталей лучшего мудрено придумать, тут что пи капитель - то шедевр, что ни орнамент - то строгая, высокая красота, мозаики - лучшие по технике и разработке сюжета. Тут творения мира и человека, Ветхий завет и жизнь ап. Павла трактованы просто, ясно и с увлечением (конечно, при полной примитивности форм). Здесь, быть может, сила Византии сказывается более ярко, чем где-либо из виденных мною остатков этого искусства с колоссальным будущим, задержанным историческими случайностями. Дальше - поездка в Монреаль и осмотр знаменитого собора (Catedrale). Здесь, как и в Палатинской капелле, все прекрасно сохранилось, и этот храм гораздо обширнее маленькой сравнительно часовни Палатина, но достоинство его, по-моему, ниже во многом, и если бы не замечательный «Христос», послуживший прототипом для двух лучших изображений в русской школе - Христа Иванова («Явление Мессии») и Васнецова (во Владимирским] соборе) и нескольких композиций на темы из «Нового завета». Теперь остается тебе описать поездку и осмотр собора в Чефалу (верст за 80 от Палермо), туда я еду завтра рано утром, вечером вернусь. Пробуду в Палермо до 18-20-го, потом через Неаполь в Рим, там недели две и тогда в Равенну, Венецию...

15 июля
Оканчиваю письмо свое, вернувшись из Чефалу, которое немного прибавило к виденному мною раньше. Разрушающийся храм очень дурно содержится, и от былого великолепия осталась одна апсида с хорошими и довольно оригинальными по трактовке своей сюжетами, здесь тип Христа несколько иной, чем в виденных мною раньше работах этой эпохи. Он также спокоен, но менее суров. Вот и все, что видел я за три недели моего пути. С Рима начнется вторая половина заданной мне собою задачи. Хватит ли терпения и силы отнестись к ней с должным вниманием, - увидим. [...]

107. РОДНЫМ
Палермо, 12-14 июля 1893 г.
[...] Со дня на день убеждаюсь, что эта поездка в Италию не будет похожа на первую, где не было ни задач каких бы то ни было, ни ответственности перед собой, ездил, наслаждался и отдыхал. Теперь – другое дело, я не только что не отдохну, и не в состоянии просто душою радоваться, но, нагружая себя виденным, я еще больше устаю, и с наслаждением предаюсь мечтам об отдыхе, который, кажется, будет необходим, хотя кратковременный. Ну, да это видно будет! [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100