На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья
» Часть четвертая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54
Михаил Нестеров   

Часть четвертая

640. Е.Е.ЛАНСЕРЕ
Москва, ноябрь 1941 г. (рукой Лансере: получил в Песках 3/XII)
Дорогой Евгений Евгеньевич!
Рад был получить от Вас весточку, узнать, что Вы и Ваша семья благополучно здравствуете. Вы даже начинаете работать, как все это хорошо. В такое тяжелое время, что мы переживаем, такое благополучие, как возможность заниматься любимым делом, - ведь это «дар богов»... Не так ли? Наш телефон, как и все в нашем районе, давно выключен, до того же я, время от времени, звонил к Вам, и незнакомый голос отвечал, что Вы благополучны и что Вы в Песках. Сейчас приближаются особо тревожные дни, быть может, недели, месяцы. Мы готовимся к ним, я, в мои годы, тем более, т.к. на мою долю выпала долгая жизнь, пришлось много видеть, знать, быть может, больше, чем я хотел бы, но и самое плохое, увы! неизбежное меня не пугает. Другое дело молодежь, она не жила еще и многое ей кажется заманчивым, но она едва ли увидит ту жизнь, ту патриархальность, как в царстве сказочных «Берендеев», какую прожили мы и так от которой стремились к неизведанному. Вы спрашиваете, кто из нашей братии, художников, остается в Москве или близ ее. Скажу, что слышал, что знаю. На днях посетили меня супруги Кончаловские, они полны своими недавними переживаниями, такими необычными, яркими. Бывает у меня и Алексей Викторович. Он, после долгих колебаний, остается в Москве, оградив свой «замок» фанерными ставнями и ямой на дворе, куда и удаляется с семейством в часы тревог. [...] Не уехал К.Ф.Юон, тот будто бы сказал, что «желает умереть в Москве», что ж, и то дело. Здесь же хотят сложить свои кости Дейнека, Павел Кузнецов, Илья Машков, Куприн, старик Бакшеев, Милорадович (которому за девяносто лет) и кое-кто еще. Сивцев Вражек посещают друзья и знакомые почти как обычно, чаще других братья Корины. Одни из последних, и не без приключений, покинули Москву Вера Игнатьевна и Сергей Васильевич Герасимов. Молодежь Института3 частично отправилась в «пешем строю», без риска быть высаженной на дороге. Здоровье мое так себе, что вполне естественно в мои годы, и все привходящее особого значения здесь не имеет. Неважно себя чувствует Екатерина Петровна, того хуже старшая дочь и сын. Я много читаю из давно прочитанного, возобновляю в памяти Вольтера, Сервантеса и других господ, давно покинувших свое земное странствие. По «специальности» ровно ничего не делаю. Разные запоздалые думы стучатся в стенки моего черепа. Спасибо Вам большое, дорогой Евгений Евгеньевич, за доброе отношение ко мне, старому. Я очень и очень ценю и давно люблю Вас, Ваше прекрасное искусство, оно посейчас сохраняет свою свежесть. [...]

641. Е.И.ПИГАРЕВОЙ
Москва, 7 декабря 1941 г.
[...] Сейчас у нас сидят Оля и Надежды Васильевны сестра, и мы говорим о чудесном Муранове, о том, как там хорошо (даже теперь), возвращаемся мыслью к прошлому, увы! к «прошлому» и, быть может, невозвратному! Мы пока что благополучны, но стрельба идет с раннего утра и до ночи, ночью же, как ни странно, я сплю, ни в какие убежища не хожу. Когда бодрствую - много читаю хороших книг. Бывают знакомые, говорим о том, о сем, касаемся возможности остаться без валенок, без шуб и проч. Слушаем поневоле всякие слухи, они разнообразны, но я любитель хороших слухов и их мое ухо охотно ловит на лету. Сегодняшний день вспоминаются дни былые - давно, давно минувшие. Моя мысль охотно возвращается назад, так лет за пятьдесят!! Однако боюсь нагнать своими далекими воспоминаниями на Вас тоску, а потому умолкаю. Прошу передать мои сердечные приветы Софье Ивановне, Николаю Ивановичу и Вашей молодежи. Она - лучшее средство чувствовать себя «современным человеком», конечно, с большими оговорками...
Искренне уважающий Вас Михаил Нестеров.

642. С.Н.ДУРЫЛИНУ
Москва, 9 декабря 1941 г.
Дорогой Сергей Николаевич!
Ваши оба письма получил, получила и Екатерина Петровна. День 7 декабря прошел почти, как всегда, был народ, были цветы и прочее. Екатерина Петровна будет Вам отвечать сама, я же при оказии пришлю Вам не открытку (они скорее доходят), а «большущее» письмо. Живу я по-старому, надеждой, что мы скоро прогоним врага и супостата в его Vaterland. Довольно он у нас набедокурил, пора и честь знать. Здоровье мое то так, то эдак. В бомбоубежище не ходим, мне носить туда свои восемьдесят лет трудно. Много читаю, сейчас занят чтением некоего Исаака Массы, голландца, описывающего XVII век до конца царствования Грозного, Федора Иоанновича, Бориса и Самозванца. Во веки веков мы были те же, что сейчас. Прелюбопытный народ...


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100