На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья
» Часть четвертая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54
Михаил Нестеров   

Часть четвертая

556. E.A.ПPАХОВОЙ
Москва, 10 декабря 1934 г.
[...] После летнего «Иванова-Шадра», приобретенного для галереи, я уже в октябре принялся за новый портрет со старого Северцова, и столько же с него, сколько с его чудесного бухарского халата, ему привезенного из самой «Бухарин» года два-три тому назад. В этом экзотическом халате престарелый академик время от времени бродил у себя мне на соблазн, па соблазн моему темпераменту истого живописца - и вот однажды, неожиданно для себя, для Северцова и его халата я предложил ему себя увековечить. Не знаю, почему - потому ли, что он недостаточно надеялся увековечить себя сам, или почему другому, но он охотно предоставил это дело мне, ну и я «ничтоже сумняшеся» взял, да и увековечил его. 16 сеансов в довольно теплые октябрьские дни было достаточно, чтобы совершенно «целиком и полностью» этот почтенный человек был обессмертен к обоюдному удовольствию. Портрет сейчас окончен, показывается желающим на Сивцевом Вражке, и такие авторитеты, как тов. Алябьев и другие, находят портрет удачным, а некоторые идут дальше - находят, что равного этот старый мастер еще не писал и проч. Но «молчание, молчание», как говорил наш общий знакомый Поприщин. [...]

1935
557. Е.А.ПРАХОВОЙ
Москва, 28 января 1935 г.
[...] Эти недели мы, художники (не все и более уже умершие), были очень озабочены судьбой Третьяковской галереи. Пострадали от аварии с отоплением два зала: наш с В.М. и смежный (где лестница), куда лишь накануне были перевешены весь Левитан, Айвазовский, Куинджи, Семирадский. Пострадали больше всего «Аленушка», мой «Сергий с медведем» и «Омут» (Левитана). Вашему портрету, «Богатырям», «Черному морю» (Айвазовского) тоже попало изрядно, но сейчас благодаря братьям Кориным, их энергии, их добросовестности все пришло в полный порядок и б се вещи стали промытые, регенерированные, покрытые лаком, все они стали, как только что написанные. Произошло чудо, подобное тому, как «пожар способствовал к украшению Москвы», или как там это говорится. «Братья» награждены, возвеличены, но как народ умный, носов не задрали!.. Мне предстоит, быть может, написать портрет... Черткова, толстовца, когда-то конногвардейца, сейчас 80-летнего параличного старика, достойного, так сказать, «кисти Айвазовского». Однако не невозможно, что я по разным причинам и откажусь (портрет, по обыкновению, не заказной, но почитатели и сам Чертков очень его желают иметь). Вот я сейчас и понимаю, каково быть Рубенсом, или каким-нибудь Веласкесом, и ничего не поделаешь, «назвался Ван Дейком, полезай в кузов», так-то! [...]

558. А.А.РЫЛОВУ
Москва, 14 февраля 1935 г.
Дорогой Аркадий Александрович!
Я и мои друзья, побывавшие на Вашей выставке, в полном от нее восхищении. О ней хочется говорить, радоваться за искусство, за Вас, сохранившего всю свежесть чувства, всю самую нежную влюбленность в божий мир и во всякую тварь, его населяющую. Глядя на Ваши картины, этюды, рисунки, чувствуешь, что Вы родились юным и сохранили этот чудный дар до сих пор. Вчера на Вашей выставке я написал Вам несколько строк, приглашая Вас к себе. Я буду очень, очень рад Вас повидать, но будет лучше, если Вы найдете свободный час днем и пораньше, так часов в 12, и мы до обеда, который у нас около 2-х, успели бы поговорить с Вами кое о чем и я смог бы показать Вам то немногое из своих работ, что есть у меня.

559. М.М.ОБЛЕЦОВОЙ
Москва, 24 апреля 1935 г.
[...] Последний месяц для меня был очень суетливый: Бубнов (нарком) был у меня и уговорил сделать мою выставку. Я не любитель выставок, но в этом случае пришлось уступить с некоторыми условиями. Выставка должна быть «закрытой» (бесплатной), для художников и приглашенных. Продолжаться должна только три дня, причем я просил не возбуждать никаких ходатайств о наградах и проч. Все было принято. Выставка открылась 2 апреля. Пригласительных билетов разослано тысячи три-четыре, но т.к. их при входе не отбирали, то перебывало народу очень много. Бубнов продолжил выставку еще на три дня и будто бы по одному пригласительному билету проходило в последний день до сорока человек. Седьмого уже закрытую выставку посетил М.Горький, с которым мы не встречались тридцать два года. По всем признакам выставка имела успех. В печати появилась статья в «Правде» и очень сочувственная в газете «Советское искусство» и во «Французской газете». Особенно осталась довольна художественная молодежь... Портрет Шадра (скульптора) уже в галерее, куда идет и «Северцов» (он тяжело болен). Все эти мои приключения оставили на мне след огромной усталости (выставлено было всего шестнадцать вещей, написанных в последние десять лет). Теперь я лежу, отдыхаю, погода дивная, 20 градусов тепла, и так хочется быть на воздухе... Вот какие дела-то, друг мой!.. Выехал «в свет», да и сам не рад, не по мне, не по моим годам такое занятие. Сейчас здесь сезон выставок: чудесная «юбилейная» (семьдесят лет со дня рождения) покойного Серова в Третьяковской галерее (в продолжение двух месяцев), художника Кончаловского и друг. Тяжело болеет знаменитый И.П.Павлов, ему восемьдесят пять лет и выживет ли? Я затевал предстоящим летом поехать к нему и написать с него большой портрет, удастся ли? [...]


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100