На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья
» Часть четвертая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54
Михаил Нестеров   

Часть четвертая

1933
520. С.В.МАЛЮТИНУ
Москва, 7 января 1933 г.
[...] Я охотно воспользуюсь Вашим предложением посмотреть Ваши работы, я всегда любил их. К сожалению, я три недели не выхожу из дому, у меня грипп, но сейчас мне лучше, я надеюсь через неделю-другую выйти на воздух и тогда осуществить наше общее желание, повидаться, поговорить об искусстве, его ведь с молодых лет научили нас любить наши учителя, и мы его любим само но себе, верим в его красоту, в чистую, здоровую природу его. Итак, до скорого свидания.

521. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 26 января 1933 г.
Что-то от тебя нет давно обещанного «большого» письма (большие вы «мудрецы» с П.И., а мы тут кое-как живем). Вот завтра хоронят добрейшего Аполлинария Васнецова. Он хворал долго (был у него рак), а перед тем долго жил, много и хорошо работал, написал немало прекрасных картин, и если Левитан был лирик чистой воды, был истинный поэт, то и покойный Аполлинарий был поэт-романтик. Никто, кроме него, так ярко не изобразил ландшафты моей родины, быстрых уральских рек, сибирской тайги... Не стало еще одного старика, жившего в эпоху пышного цветения русского искусства. [...]

522. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 1 февраля 1933 г.
Сейчас подали твое «большое» письмо. Как усердный писака, отвечаю тебе тотчас, тем более что еще темно и «хорошую» картину писать невозможно, а что она хорошая, так это верно, хорошая по теме, а ведь твой Рескин этому делу (теме) придавал немало значения, да и мы, старые передвижники, от тем не бежали, понимая их по-своему, по-русски, соответственно своему времени. Моя тема - типичная моя тема. Она, конечно, имеет все элементы, из которых можно безошибочно сложить мою художественную персону. Тут есть и русский пейзаж, есть и народ, есть и кающийся (черт ли в том) интеллигент, все есть, а есть ли или будет ли соответственное уменье - это посмотрим, когда хорошая картина будет кончена. За время пребывания у нас Алексея я в последние дни, в плохую, темную погоду, больной (и сейчас еще сижу дома с осложнением после гриппа) написал с него этюд «испанца», контрабандиста. Этюд, говорят, удался, по крайней мере бывший на днях Грабарь (щедро же накупили вы у него для музея, чуете, у кого надо и у кого не надо покупать) неумеренно им восхищался, да и другим он нравится: и «испанец» есть, и похож, да пожалуй, и написан не по годам свежо. Ну вот тебе, как я расхвастался, и картину-то я пишу хорошую, и этюд вышел, чуть не веласкезовский. За болезнью не видал выставки Кончаловского и его Пушкина без штанов. Не мытьем мы берем, так хоть катаньем... А этюды и кое-что еще, слышно, у Кончаловского вышли неплохи. [...]

523. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 15 марта 1933 г.
Давно от тебя нет вестей, цел ли ты? Я мотаюсь, что-то делаю, что похоже и на дела, и на безделье. Кончил картину, что носил в чреве своем с 19 года. Как будто что-то вышло и чего-то не вышло. Показывал кое-кому, одобряют, говорят, что «глубоко», а черт ли в том, если «только глубоко». Не так ли? Затеваю другую, на пушкинский стих «Отцы-пустынники и жены непорочны». Предполагается винегрет из Нестерова. Да и что иное ждать, когда малому через два с половиной месяца стукнет семьдесят один год! На днях Малютин прислал подарок: великолепно написанный лошадиный череп, - что это? - напоминание о бренности нашей или просто глупость «злого Карлы», как его зовет «добрый Грабарь». [...] Я как-то был в галерее (после пяти лет, что не был там). Скверный вокзальный Ивановский зал, окрашенный в «крем-цвет» с его несуразными перегородками, кои мешают, заслоняют «Явление» и совсем погубили бедного Федотова. На мне вновь «почиет благоволение», и я почти весь вывешен, в витринах около картин мои эскизы «Св. Руси», «Марфы и Марии» и другие. Великолепно представлены образа. Там отдыхает душа и глаз. Я, помнится, писал тебе о книге Петрова-Водкина «Хлыновск». Недавно вышла вторая его книга, не менее живая, яркая и свежая - «Пространство Эвклида», - прочти, там много интересного про нашего брата и о многом другом. Писания его пером куда выше писания его кистью. [...]

524. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 4 апреля 1933 г.
[...] Недавно окончил еще один «шедевр» на стихи Пушкина: «Отцы-пустынники и жены непорочны». Ясное дело - на этом холсте собрались все Н[естеровск]ие пустынники и все жены... (ох уж мне эти жены! хотя бы и непорочны!). Был в галерее, где сейчас прекрасная выставка икон. Там идет перевеска, которая по счету - один аллах ведает. Мне повезло, я почти весь выставлен, хотя и в разных концах галереи, выставлены даже и эскизы, например - «Св. Руси» и обительские. Так что если П.И. решится повесить мою большую картину, то здесь этому не удивятся. Повешены сейчас и портреты, хотя и плохо. Вообще же кутерьма в галерее великая, и совет из 26-ти собираться будет лишь один раз в три месяца; а всем, как и раньше, вертит Федоров-Давыдов. В число 26-ти входят Грабарь, Юон, Лентулов и множество других художников и не художников. Время скажет, что из такой окрошки выйдет. Был на выставке Лентулова - человека с талантом, но одержимого «новаторством» со дня своего появления на свет. Сейчас он более «реалист», чем раньше. Есть хорошие вещи, хотя они тонут в вещах «эксцентрических», коих век миновал. Рад, что П.И. оканчивает твой портрет, хотел бы его видеть. [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100