На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья
» Часть четвертая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54
Михаил Нестеров   

Часть четвертая

467. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 12 сентября 1928 г.
[. ..] Вот сейчас перевешиваем Третьяковскую галерею, и, знаешь, неплохо. Начали с конца, со всех этих супрематистов, эгофутуристов и других клоунов-эксцентриков живописи. Перевесили «Голубую розу», «Ослиный хвост» и еще что-то. Поработали над мирискусниками. Отлично представили Сапунова,. Борисова-Мусатова, прошли Шуру Бенуа с его приближенными. Потом Врубель, Костя Коровин, Серов - все на светлых стенах выглядит ново, празднично. Правда, цвет стен жидковат, правда и то, что выбирал его Эфрос, однако краски картин на нем сияют, радостно, звучно, нарядно. Теперь начинают верх с другого конца. Чуть ли не со времен Петра Великого... С Аргуновых и дальше через Боровиковского, Левицкого, к Брюллову, Иванову, Флавицкому - к передвижникам, к Перову, Ге, Крамскому. От них к Сурикову, В.Васнецову, Нестерову. Последние будут в отдельных залах новой галереи (с верхним светом). Тут же за ними «историки»: Шварц, Литовченко, Рябушкин, Аполлинарий Васнецов с его «Старой Москвой» и др. Здесь же, в новой галерее, - тысячи рисунков (моих до десятка) и отдельный зал скульптуры. Покраска стен наверху - разная. Заведует развеской Машковцев. Щусеву дан миллион двести тысяч для начала постройки новой Третьяковской галереи. Таковая будет у храма Христа-спасителя, рядом с Музеем изящных искусств. Снесется для этого целый квартал по Волхонке. Вообще Москва сейчас не только разрушается (церкви), но и строится. На Полянке строится огромный, пятнадцатиэтажный, дом ВЦИКа, в основу его идет старый кирпич от церквей, как более добротный. Сейчас в разгаре Толстовские празднества. Я получил на них приглашение, но не был, как не бываю ни на каких торжествах. [...]

468. С.Н.ДУРЫЛИНУ
Москва, 18 сентября 1928 г.
[...] Вы желаете знать об М.В. - он работает, так сказать, «заноем». За лето написал пять портретов и семь этюдов - все, кто видел, говорят, что старик не желает стареть. Каков! Вам писали о портрете дочери его, также Вы знаете и о «больнушке». Последнее время написан второй (большой) автопортрет - его хвалят одни неумеренно, другие (меньшинство) находят старее оригинала, а В.А.Т-в - недовольный, заявил, «что ему было бы приятно видеть гостеприимного хозяина», что едва ли совпадает с тем, о чем думал автор, который мечтает, полагать нужно, войти «в Историю русского искусства» не как «гостеприимный хозяин», а как-то по-другому. Видевшие портрет спецы галереи одобряют. Машковцев неоднократно будто бы воскликнул: «совершенно удивительно!» Насколько сие искренне - это другой вопрос. Очень однородные и благоприятные отзывы вызывает портрет Николая Ивановича, изображенного в Мурановском кабинете-библиотеке. София Ивановна теперь в одиночестве на фоне мурановской деревни. Осень - на душе старой дамы, осень и в природе - осенний букет (астры, рябина) на столе. Вышло столько же портрет, сколько и картина - появился смысл. [...]

469. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 25 октября 1928 г.
[...] Что сказать о себе... Я отдыхаю от содеянного летом. Бывает много народа. Были и Третьяковские главари. Все хвалят. Особенно единодушно отношение к автопортрету. Грабарь находит, что старость моя - «завидная старость», что если бы не Советская власть, то, быть может, никто бы и не знал об этой скрытой до 17 года, до Октябрьской революции, способности моей к чистому портрету и т.д. и т.п. Словом, еще «жив курилка»... Нравится почти всем портрет Софьи Ивановны Тютчевой, также «Больная девушка» и картинка «Элегия» (слепой музыкант). Последняя равна автопортрету и одна из самых удачных так называемых «лирических» вещей моих. Словом, похвал довольно. Было бы хорошо, если бы к похвалам прибавилось что-нибудь более существенное. Право, некоторое из написанного летом не испортило бы галереи, да и вашего музея тоже. [...]

470 С.Н.ДУРЫЛИНУ
Гаспра, 17 ноября 1928 г.
Дорогой Сергей Николаевич!
Пишу Вам из Крыма, из тех прекрасных мест, где провел я осень 1926 года. Те же милые люди, тот же парк и осень такая же, как тогда, - южная, теплая, может быть, менее солнечная, но и сам я не тот стал, постарел, сдал... Машина испортилась, все время надо за ней смотреть. То смазывать (касторкой), то исправлять какие-то там испортившиеся винтики. И хуже всего то, что никакой «Мозер» тут уж ничего не поделает. Шабаш! А все же как хорош юг! Даже Крым, который в старые годы я презирал. Он казался мне и «акварельным», и еще что-то, по сравнению, например, с благословенной Италией, а теперь, когда Италия стала недоступной простым смертным, то и Крым, пожалуй, сойдет, ну, хоть за Флоренцию. Да, часто, именно здесь, на юге, я переношусь в далекое прошлое. Последний раз мы были с Екатериной Петровной в Италии в 1911 году. Мне хотелось ей показать Рим, а самому побывать в Сиене, Вероне, Виченце и еще где-нибудь, между Флоренцией и Римом. Работы свои я тогда почти закончил. Можно было и отдохнуть с месяц. Вот мы и махнули через «Вагнеровский» Земмеринг на Понтебу, прямо в Венецию. Понравилась моей спутнице Италия, что говорить! По Риму мы носились, как неистовые англичане. От Сикстинской капеллы, Латерано, до какой-нибудь Санта-Пуденцианы или Проседы мы обшарили все. Мы не знали отдыха, были неутомимы, хотя Рим и не был мне новинкой. На обратном пути у нас были Орвието и Верона. Верону я давно любил по превосходным этюдам Станиславского. Он, как редко кто, умел в своих этюдах передать душу местности, города. Он был истинный поэт.


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "В тихий весенний вечер 19 мая 1862 года, в Уфе, в купеческой семье Нестеровых произошло событие: появился на свет божий новый член семьи. Этим новым членом нестеровской семьи и был я. Меня назвали Михаилом в честь деда Михаила Михайловича Ростовцева. Родился я десятым. Было еще двое и после, но, кроме сестры и меня, все дети умерли в раннем детстве."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100