На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

450. П.И.НЕРАДОВСКОМУ
Москва, 10 декабря 1927 г.
Глубокоуважаемый Петр Иванович!
Пишу Вам о картинах А.А.Мурашко, что видели Вы у меня. Ни одну из них галерея взять не пожелала: слишком памятны всем злополучные «Парижане». Один из портретов (Дитятского) Вам нравился, и Вы высказали предположение, что его Русский музей мог бы взять за недорогую цену, рублей за 200... Как Вы сейчас на это смотрите? Согласен ли будет музей этот портрет (в большой черной шляпе) взять за означенную сумму? Если да, то сообщите мне об этом, и я вышлю портрет Вам. Если же музей от покупки отказывается, тогда все вещи Мурашко надо будет переслать в Киев. Еще очень прошу уведомить меня, когда открывается у Вас в музее выставка Чистякова? Хотелось бы побывать в Питере на этой выставке. Дать себе отчет не только о преподавательской деятельности Павла Петровича, но и о том месте, какое он должен занять в нашем искусстве при современном взгляде на это дело. Несколько месяцев тому назад я получил большой пакет с рядом приглашений так или иначе отозваться на чествование П.П. Там были и приветствия мне, чуть ли не застольные, за многими подписями его учеников и почитателей; было и предложение написать небольшое воспоминание о П.П. Последнее я сделал и отправил его тогда же по указанному адресу Владимирова. Однако от последнего о получении моего писания ничего не получил. Не встречаетесь ли Вы с этим Владимировым и не спросите ли его, дошло ли до него мое писание? Я только недавно вернулся из Кисловодска, где пробыл более месяца в доме отдыха КУБУ. В полном одиночестве прошло это время. Погода первые три недели была летняя, и я очень поправился. Затем сразу наступила южная зима, неприветливая, не наша северная зима с белыми снегами, морозами, санками и проч. И я заболел. Потерял там все нагуленное и теперь здесь, в Москве, продолжаю болеть - у меня грипп, сижу дома и пишу свои воспоминания, кои уже подошли к 1897 году. Уже освещен Владимирский собор, прошли многие события того времени. Каково-то Вы съездили? Набрались ли сил на зиму? Очень хочется побывать у Вас. Посмотреть теперешний Эрмитаж и многое другое.

451. П.Д.КОРИНУ
Москва, 26 декабря 1927 г.
Дорогой Павел Дмитриевич!
Поздравляю Вас с успехом, с продажей картины в галерею. Рад за Вас очень! Вот Вы и признанный художник, и я дождался этого дня. Когда Вы узнаете, что галереей деньги получены, и когда их начнут выплачивать, прошу Вас тотчас же дать мне об этом знать, чтобы Праховы и Васнецова не прозевали этот момент и успели бы получить, что им следует.

1928
452. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 4 января 1928
[...] О московском художестве, о выставках пока слухи смутные. Выставка заказанных Совнаркомом картин была назначена к открытию (вернисаж) в минувшее воскресенье. Но в последний момент это было отменено. Почему? Аллах ведает... Говорят, особенно тяжелое впечатление производят «мэтры»: Архипов, Малютин, Машков. Лучше других - Кончаловский, - он-де «держится»... Я собираюсь, после праздника, начать «Автопортрет». С меня написанные - прекрасны, но ни к черту, говорят, не годны. Посмотрим, что выйдет у самого «пристрастного» ко мне живописца - у Нестерова. Сейчас начнется на Сивцевом всякая кутерьма - елка и прочее, что связано с рождеством, со святками. Ну, будь здоров, - не забывай старого годами, но душой молодого, твоего приятеля.

453. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 23 января 1928 г.
Отвечаю тебе, Александр Андреевич, на твое письмо.
В Питер, по всем данным, я попаду, но приезд свой хочу приурочить, если не к Чистяковской, то к Кустодивеской выставке, а потому узнай, когда она предполагается быть открытой, и тотчас напиши мне. Также напиши, по каким дням (сколько раз в неделю) открыт старый и новый Эрмитаж? и по каким дням открыт наш музей? Все это я должен знать достоверно, т.к. в Питере долго быть не предполагаю. С собой привезу часть своих «воспоминаний» и привезу также для П.И.Нерадовского этюд свой о Сурикове. Передай ему об этом. О его предложении поговорю с ним при свидании. Теперь о твоих «тяжелых обязанностях» - о том, что написать тебе о Нестерове... Мне, Нестерову, о себе говорить не так просто. Тут легко «дать маху». Быть близоруким и т.д. Однако я с уверенностью могу сказать, что в чем хочешь можно увидеть влияние на Нестерова - Васнецова, но только не в технике. Тут все, с самого начала, с «Пустынника», с «Варфоломея», иное. Мы оба «техники» не бог весть какие, но совершенно разные. И здесь меня в Васнецове ничто не поражало, ничего не привлекало. Привлекало лишь в дни Владимирского собора и перед ним - это одухотворенность, его поэтический замысел, но и они в ответственных моих вещах иные; я больше лирик, он - эпичен. Во Владимирском соборе я временно (до Марфо-Мариинской обители) принял, так сказать, стиль стенной живописи, подход, разрешение (внешнее), ранее меня найденное, где-то подсмотренное Васнецовым. Вот и все.


Дальше »

"Что за вздор, когда говорили, что Нестеров какой-то тип блаженного, поющего псалмы и т. д. - Это господин весьма прилично, но просто одетый, с весьма странной, уродливо странной головой... и хитрыми, умными, светлыми глазами. Бородка желтая, хорошо обстриженная. Не то купец, не то фокусник, не то ученый, не то монах; менее всего монах. - Запад знает не особенно подробно - но, что знает, знает хорошо, глубоко и крайне независимо. Хорошо изучил по русским и иностранным памятникам свое дело, т. е. византийскую богомазы - Речь тихая, но уверенная, почти до дерзости уверенная и непоколебимая. - Говорит мало, но метко, иногда зло; - иногда очень широко и глубоко обхватывает предмет. - За чаем мы начали передавать кое-какие художественные сплетни: он переполошился: "Что ж, господа, соберется русский человек - и сейчас пойдут пересуды!" Что не помешало ему вскоре присоединиться к пересудам и даже превзойти всех злобностью и меткостью. - Говоря о древних памятниках России, очень и очень искренне умилился, пришел в восторг, развернулся. - Я думаю, это человек, во-первых, чрезвычайно умный, хотя и не особенно образованный. Философия его деическая и, может, даже христианская, но с червем сомнения, подтачивающим ее. Не знакомство ли слишком близкое с духовенством расшатало ему веру? Или он сам слишком много "думал" о Боге? А это в наше время опасно для веры! Он ничего не говорил об этом всем - но кое-какие слова, в связи с впечатлением, произведенным на меня его картиной, нарисовали как-то нечаянно для меня самого такой портрет его во мне. Он борется - с чем? не знаю! быть может, он вдобавок и честолюбив. - В Мюнхен послать не захотел: "Что ж, мы будем там закуской, лишней пряностью! Там посмотрят на нас как на диковинку, а теперь только давай диковинки! Нет, я лучше пошлю свои вещи в Нижний, мне интересней, чтоб меня знали мои же!" - "Да ведь Вас никто не понимает, не оценивает! напротив того, я слышу смех и издевательство", - говорю я. "Эка беда, как будто бы успех в публике для художника - не срам скорее? Мне довольно, чтоб меня поняли три, четыре человека - а понять истинно и совершенно мои вещи может только русский ..." (Бенуа А.Н.)



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100