На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

442. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 20 июня 1927 г.
Ну, старина, поговорим...
Твое письмо с выдержками из доклада о Нестерове получил. Что же - ладно. Только, быть может, твое суждение о слишком большом затылке моего маленького Варфоломея грешит произвольным выводом. Такой удлиненный затылок как раз был у одного из наиболее годных для «преподобных», у Павла Михайловича Третьякова, жизнь и деятельность которого были похожи на «житие», на подвиг во всяком случае. И я бы это место переработал и вообще о «Варфоломее», выдержавшем почти сорокалетний искус, говорил бы более обдуманно... Ну, да это твое дело... «Пустынник», в первом экземпляре, был подобран в мастерской не Дягилевым, а Остроуховым, и им, будто бы, был выменен на Крамского у Дягилева, позднее продавшего его музею за 1000 руб. Вот, кажется, и все, что мог бы я тебе заметить о твоих писаньях. Ты как бы сетуешь на то, что П.И. не удосужится прослушать твой доклад. Подожди; ему сейчас не до этого: он полон одним делом, которое его поглощает последнее время. Рисунок его с меня приобрела Третьяковская галерея. Это, быть может, наиболее объективный изо всех сделанных с меня, П.И. был у меня дважды. [...] Портрет с Тютчевых (внуков поэта) - кончил. Видевшие его одобряют. Мне думается, что по сходству это один из наиболее удачных. Да и сама композиционная и красочная затея для меня еще небывалая. Эти двое пожилых людей - брат и сестра - сидят на полуоткрытой террасе, среди зелени. Оба породистые, характерные для Тютчевых лица, у которых бабушка (жена поэта) была иностранка - баронесса или графиня - не помню. Когда вернется Е.П., съезжу, чтобы еще немного «тронуть» портрет, и тогда возьму его домой. Жилось мне в Муранове отменно хорошо. Жизнь среди людей старой, большой культуры мне всегда была по душе, а сейчас - тем более. У нас наступили жаркие, летние дни. Буду продолжать писать свои писанья и делать эскиз для одного образа, что думают мне заказать.

443. Н.В.ПОЛЕНОВОЙ
Москва, 20 июня 1927 г.
Глубокоуважаемая Наталия Васильевна!
Только что узнал я из «Известий» о кончине Василия Дмитриевича. Прошу Вас и Ваше семейство принять мое соболезнование по поводу Вашей тяжелой утраты. Лишь на днях исполнится годовщина смерти Виктора Михайловича Васнецова, и вот уже нет еще одного из стаи славных. Русское общество вновь теряет одного из даровитейших сочленов своих. С Василием Дмитриевичем сходит со сцены деятель славной эпохи передвижных выставок, коих он многие годы был украшением. Покойный Василий Дмитриевич был современником и сподвижником одного из замечательнейших русских людей - Павла Михайловича Третьякова. Имена этих людей - слава Русского Искусства.

444. П.И.НЕРАДОВСКОМУ
Москва, 21 июня 1927 г.
Многоуважаемый Петр Иванович!
Вернувшись из Муранова, я нашел два письма за Вашей подписью. Сообщение совета Русского музея о рисунке А.С.Степанова и из Общества поощрения художеств, коему приношу мою благодарность за членский билет. При случае попрошу выслать мне устав Общества или же пояснить мне мои обязанности, ведь на выставках я теперь не участвую. Завтра я снова уезжаю в Мураново, где остаюсь большую часть недели, работая двойной портрет «Внуков поэта Тютчева», Софии Ивановны и Николая Ивановича. Работаю портрет с большим удовольствием. Маргарита Августовна Мурашко предлагает одному из больших музеев портрет с покойного Б.М.Кустодиева (как искренне жаль его!) в ранние его годы, писанный Александром Алексеичем Мурашко. Не найдете ли нужным его приобрести для Русского музея?

445. Е.А.ПРАХОВОЙ
Москва, 13 июля 1927 г.
[...] Вчера я говорил по поводу портрета с одним из главарей галереи - Эфросом, а также с бывшим у меня П.И.Нерадовским, хранителем Русского музея в Петербурге. Эфрос сказал мне, что портрет Ваш «запротоколен» у них, как приобретенный для галереи, выплата же денег (1500 р.) начнется с октябрьской получки. В следующий свой приезд постараюсь от Щусева узнать больше. Нерадовский рекомендует, в случае если с галереей почему-либо дело не состоится, прислать портрет к нему в Русский музей, и он найдет возможность его устроить, если не в Третьяковскую галерею, то к себе в музей. (Превосходный музей, создание самого Нерадовского, очень и очень порядочного человека.) Васнецовым галерея уплатила 1500 р. за портрет Аполлинария работы покойного В.М. и за пейзаж «Дуб в Ахтырке». Вообще же, говорят, галерея купила много хлама и большие деньги распылились по ветру, зря. 10 июля ст. стиля - годовщина смерти Виктора Михайловича. Время летит с поразительной быстротой... За этот год пережито семьей Виктора Михайловича так много разного. Столько горечи пришлось испытать по поводу выставки. Что осталось от того пламенного поклонения и восторгов, коих мы были свидетелями когда-то. И все же я надеюсь, что многое из давно нами пережитого когда-нибудь вновь вернется, и большой талант покойного найдет себе правильную оценку в Истории нашего искусства. «Каменный век», «Аленушка», «Три царевны», «Витязь» и алтарь Владимирского собора - вещи неувядаемой красоты. Пора равнодушия минует, новые люди будущего поражены будут глубоким чувством, музыкальностью и воодушевлением нашего славного современника. [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100