На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

426. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 9 октября 1926 г.
[...] Вот ты все пристаешь, чтобы я тебе об Васнецове писал больше... Изволь. Как-то на днях у меня были супруги Кончаловские. Между многими рассказами, героями коих были они, супруги Кончаловские, был один, слышанный ими от Остроухова. Как-то давно, когда В.И.Суриков был еще молод, - он задумал приятелей угостить пельменями. Позвал на них В.Васнецова, Поленова, а за ними увязался «петушком, петушком» и, молодой тогда, Остроухов. Пельмени удались. Съедено было изрядно и выпито соответственно. Начались тосты. Василий Иванович предложил выпить за здоровье троих присутствующих самых лучших русских художников - Васнецова, Поленова и... Сурикова. Выпили... Прошло сколько-то времени, В.Д.Поленов посмотрел на часы и с сожалением заявил, что ему пора уходить. Уговаривали остаться, В.Д. не мог - ушел. Погодя немного Василий Иванович, оглядевшись, сказал - что, мол, выпьем еще и теперь уже за двух самых лучших русских художников - Васнецова и Сурикова, т.к. Поленов - «говоря между нами и по правде» вовсе не самый лучший - самые лучшие они двое... Выпили. Прошло сколько-то, поднялся Васнецов, собрался домой, за ним «петушком» и «Семеныч». Спускаются по лестнице, Васнецов и говорит: «Вот, мол, Вас. Ив. сейчас налил себе еще рюмочку, подошел к зеркалу и, смотря в него, предложил выпить... за единственного, настоящего лучшего русского художника - В.И.Сурикова»... т.к. оба ушедшие не были ни настоящими, пи лучшими. .. Ну... вот тебе о Васнецове... и еще о нем же: На минувшей неделе я и Аполлинарий были приглашены семьей В.М. разобрать его художественное наследство. Разбирали два дня и еще дня на два, на три осталось. Самое ценное, конечно, сказочные картины последнего периода. Из них лучшая «Спящая царевна» - полотно аршин шести. Если бы не старческие недочеты, происходившие от слабого зрения, от слабости руки, эту вещь можно было бы считать равной с лучшими вещами расцвета Васнецова. Так она неожиданна, поэтична, так в ней умен художник. В первый момент зрителя, как и всех тех, что на картине, окутывает тихий сон, сладостная дремота, разлитая по всей картине. Спит царевна, спят слуги, спят звери и птицы. Спит чудный русский ландшафт. Прелестная вещь! Превосходны эскизы, рисунки раннего периода, периода «жанра». Первоклассный мог бы быть жанрист - с большой любовью к людям, к их слабостям, очень близкий по духу к Достоевскому. К этому я еще вернусь. Кончаю письмо сообщением, что Третьяковская галерея покупает у меня портрет Васнецова, цена дешевая, все же это даст возможность обуться-одеться. [...] Тяжко заболел 82-х летний Поленов. Выживет ли?

427. А.А.ТУРЫГИНУ
Гаспра. Крым, 12 ноября 1926 г.
Привет тебе, Александр Андреевич, из Гаспры!
Сегодня получил письмо в небесно-голубом конверте. Оно было первое сюда присланное, спасибо. Прочел о картине, то, что сказал о ней Петр Иванович, напомнило мне давно прошедшее... Крамского, - помнишь ли, как смутил душу Ивана Николаевича Суриковский Ментиков, то, что сам И.Н. никогда бы не допустил и что так легко допустил Суриков. Огромный Меншиков, если бы поднялся во весь рост свой, то проломил бы потолок той крошечной горницы, в которую его засадил художник Суриков, и все же Суриков был прав, конечно не формально нрав... Не имея претензий на равенство с Суриковым, все же скажу, что и я в своей картине прав и вот почему. Мне необходимо было всеми средствами выразить устремление толпы вперед. Для чего все линии композиции должны были так или иначе помогать, а не препятствовать этому устремлению, между тем если бы я направил линию дальнего берега Волги иначе, чем сделал я, то она бы явно воспротивилась этому, мне необходимому, устремлению вперед как всей толпы, так и мысли, которая вложена в толпу. А то, что теперь мною взято, было единственно допустимое в тех условиях, в которых действие происходит. «Хвост» толпы ни в коем случае не попадает в воду, чего боится П.И., не попадет по тому одному, что линия берега, по которому огромная толпа движется - эта линия может идти произвольно, извиваясь, меняя свое направление, делая то прямую, то ломаную линию мыса, залива и проч. Словом, природа не знает ватерпаса. Если ближний берег пойдет непременно «по ватерпасу», то может случиться, что хвост толпы очутится в Волге, но это не обязательно: линия берега может быть и произвольной, как ей бог на душу положит, тогда все обойдется благополучно. А вообще в картине, в искусстве все это не важно, важно не это, а совсем, совсем другое, и если это другое есть, то и слава создателю. Первые слова П.И-ча, когда он увидал картину, были: «Поразительно!» - а остальное пришло позднее и пришло только ему одному. Что касается размера картины (семь арш.), то он достаточно велик («Ермак» восемь арш.). Первоплановая фигура - в хорошую натуру. Однако довольно о картине, пусть она сама себя защищает, если у ней есть сила, а мы с тобой поговорим о другом, о разном. Я только теперь, здесь, в Гаспре, увидел, до чего я устал за год. Я еще по сей день не могу отойти, еще брожу, а не хожу, и разве через неделю буду способен работать. [...]


Дальше »

"Что за вздор, когда говорили, что Нестеров какой-то тип блаженного, поющего псалмы и т. д. - Это господин весьма прилично, но просто одетый, с весьма странной, уродливо странной головой... и хитрыми, умными, светлыми глазами. Бородка желтая, хорошо обстриженная. Не то купец, не то фокусник, не то ученый, не то монах; менее всего монах. - Запад знает не особенно подробно - но, что знает, знает хорошо, глубоко и крайне независимо. Хорошо изучил по русским и иностранным памятникам свое дело, т. е. византийскую богомазы - Речь тихая, но уверенная, почти до дерзости уверенная и непоколебимая. - Говорит мало, но метко, иногда зло; - иногда очень широко и глубоко обхватывает предмет. - За чаем мы начали передавать кое-какие художественные сплетни: он переполошился: "Что ж, господа, соберется русский человек - и сейчас пойдут пересуды!" Что не помешало ему вскоре присоединиться к пересудам и даже превзойти всех злобностью и меткостью. - Говоря о древних памятниках России, очень и очень искренне умилился, пришел в восторг, развернулся. - Я думаю, это человек, во-первых, чрезвычайно умный, хотя и не особенно образованный. Философия его деическая и, может, даже христианская, но с червем сомнения, подтачивающим ее. Не знакомство ли слишком близкое с духовенством расшатало ему веру? Или он сам слишком много "думал" о Боге? А это в наше время опасно для веры! Он ничего не говорил об этом всем - но кое-какие слова, в связи с впечатлением, произведенным на меня его картиной, нарисовали как-то нечаянно для меня самого такой портрет его во мне. Он борется - с чем? не знаю! быть может, он вдобавок и честолюбив. - В Мюнхен послать не захотел: "Что ж, мы будем там закуской, лишней пряностью! Там посмотрят на нас как на диковинку, а теперь только давай диковинки! Нет, я лучше пошлю свои вещи в Нижний, мне интересней, чтоб меня знали мои же!" - "Да ведь Вас никто не понимает, не оценивает! напротив того, я слышу смех и издевательство", - говорю я. "Эка беда, как будто бы успех в публике для художника - не срам скорее? Мне довольно, чтоб меня поняли три, четыре человека - а понять истинно и совершенно мои вещи может только русский ..." (Бенуа А.Н.)



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100