На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

426. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 9 октября 1926 г.
[...] Вот ты все пристаешь, чтобы я тебе об Васнецове писал больше... Изволь. Как-то на днях у меня были супруги Кончаловские. Между многими рассказами, героями коих были они, супруги Кончаловские, был один, слышанный ими от Остроухова. Как-то давно, когда В.И.Суриков был еще молод, - он задумал приятелей угостить пельменями. Позвал на них В.Васнецова, Поленова, а за ними увязался «петушком, петушком» и, молодой тогда, Остроухов. Пельмени удались. Съедено было изрядно и выпито соответственно. Начались тосты. Василий Иванович предложил выпить за здоровье троих присутствующих самых лучших русских художников - Васнецова, Поленова и... Сурикова. Выпили... Прошло сколько-то времени, В.Д.Поленов посмотрел на часы и с сожалением заявил, что ему пора уходить. Уговаривали остаться, В.Д. не мог - ушел. Погодя немного Василий Иванович, оглядевшись, сказал - что, мол, выпьем еще и теперь уже за двух самых лучших русских художников - Васнецова и Сурикова, т.к. Поленов - «говоря между нами и по правде» вовсе не самый лучший - самые лучшие они двое... Выпили. Прошло сколько-то, поднялся Васнецов, собрался домой, за ним «петушком» и «Семеныч». Спускаются по лестнице, Васнецов и говорит: «Вот, мол, Вас. Ив. сейчас налил себе еще рюмочку, подошел к зеркалу и, смотря в него, предложил выпить... за единственного, настоящего лучшего русского художника - В.И.Сурикова»... т.к. оба ушедшие не были ни настоящими, пи лучшими. .. Ну... вот тебе о Васнецове... и еще о нем же: На минувшей неделе я и Аполлинарий были приглашены семьей В.М. разобрать его художественное наследство. Разбирали два дня и еще дня на два, на три осталось. Самое ценное, конечно, сказочные картины последнего периода. Из них лучшая «Спящая царевна» - полотно аршин шести. Если бы не старческие недочеты, происходившие от слабого зрения, от слабости руки, эту вещь можно было бы считать равной с лучшими вещами расцвета Васнецова. Так она неожиданна, поэтична, так в ней умен художник. В первый момент зрителя, как и всех тех, что на картине, окутывает тихий сон, сладостная дремота, разлитая по всей картине. Спит царевна, спят слуги, спят звери и птицы. Спит чудный русский ландшафт. Прелестная вещь! Превосходны эскизы, рисунки раннего периода, периода «жанра». Первоклассный мог бы быть жанрист - с большой любовью к людям, к их слабостям, очень близкий по духу к Достоевскому. К этому я еще вернусь. Кончаю письмо сообщением, что Третьяковская галерея покупает у меня портрет Васнецова, цена дешевая, все же это даст возможность обуться-одеться. [...] Тяжко заболел 82-х летний Поленов. Выживет ли?

427. А.А.ТУРЫГИНУ
Гаспра. Крым, 12 ноября 1926 г.
Привет тебе, Александр Андреевич, из Гаспры!
Сегодня получил письмо в небесно-голубом конверте. Оно было первое сюда присланное, спасибо. Прочел о картине, то, что сказал о ней Петр Иванович, напомнило мне давно прошедшее... Крамского, - помнишь ли, как смутил душу Ивана Николаевича Суриковский Ментиков, то, что сам И.Н. никогда бы не допустил и что так легко допустил Суриков. Огромный Меншиков, если бы поднялся во весь рост свой, то проломил бы потолок той крошечной горницы, в которую его засадил художник Суриков, и все же Суриков был прав, конечно не формально нрав... Не имея претензий на равенство с Суриковым, все же скажу, что и я в своей картине прав и вот почему. Мне необходимо было всеми средствами выразить устремление толпы вперед. Для чего все линии композиции должны были так или иначе помогать, а не препятствовать этому устремлению, между тем если бы я направил линию дальнего берега Волги иначе, чем сделал я, то она бы явно воспротивилась этому, мне необходимому, устремлению вперед как всей толпы, так и мысли, которая вложена в толпу. А то, что теперь мною взято, было единственно допустимое в тех условиях, в которых действие происходит. «Хвост» толпы ни в коем случае не попадает в воду, чего боится П.И., не попадет по тому одному, что линия берега, по которому огромная толпа движется - эта линия может идти произвольно, извиваясь, меняя свое направление, делая то прямую, то ломаную линию мыса, залива и проч. Словом, природа не знает ватерпаса. Если ближний берег пойдет непременно «по ватерпасу», то может случиться, что хвост толпы очутится в Волге, но это не обязательно: линия берега может быть и произвольной, как ей бог на душу положит, тогда все обойдется благополучно. А вообще в картине, в искусстве все это не важно, важно не это, а совсем, совсем другое, и если это другое есть, то и слава создателю. Первые слова П.И-ча, когда он увидал картину, были: «Поразительно!» - а остальное пришло позднее и пришло только ему одному. Что касается размера картины (семь арш.), то он достаточно велик («Ермак» восемь арш.). Первоплановая фигура - в хорошую натуру. Однако довольно о картине, пусть она сама себя защищает, если у ней есть сила, а мы с тобой поговорим о другом, о разном. Я только теперь, здесь, в Гаспре, увидел, до чего я устал за год. Я еще по сей день не могу отойти, еще брожу, а не хожу, и разве через неделю буду способен работать. [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100