На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

Если бы я попал к вам в Питер, захватил бы и письма из Америки и каталог, но для этого надо побольше денег, а их еще, как видишь, пока мало. Много курьезного пишут сюда из Америки. Вот, например, приведу тебе два предложения «для оживления» вернисажа: пригласить десять красивых девушек и столько же юношей и пустить их (в национальных костюмах) среди публики на роликах (коньки) или: «десять красивых самоваров и десять красивых девушек», конечно в национальных костюмах, должны фигурировать среди избранной публики вернисажа. Предложения эти приняты не были. Наша братия в Европе и в Америке живет неважно: в Париже бедствует К.Коровин; Милиоти, Шухаев, Тархов «одичали» от голода. Один «Саша-Яша» плывет по течению к успехам: он с одинаково равнодушным мастерством расписывает гараж под кабаре, подолы модных платьев парижанок, мебель и т.д. Судейкин недавно открыл в Нью-Йорке «Кабаре падших ангелов» и заявил, что он «теперь уже не художник, а директор кабаре», и т.п., и т.п. Видишь, сколь не сладко приходится бедным художникам «в наш просвещенный век»... Дикость американцев необычайна... например: подходит к статуе Коненкова дама, с интересом смотрит на нее, а затем спрашивает: «Какой машиной это сделано?» Статуя из дерева и «хорошей работы» - ясное дело машинной и, быть может, американской фирмы... Так называют «духовные интересы» у этих людей в зачаточном виде и потому все, что сейчас в этом роде является у них из Европы, - они охотно «пересаживают» к себе, платя за это деньги. [...]

Я рад, что мое стариковское художество, что попало в Общество поощрения художеств (оно - худшее из того, что мной было сделано за год) тебе понравилось. Ты судья любящий, но нелицеприятный.... Попало это художество туда для меня неожиданно. Я его переслал с родственником к П.И.Нерадовскому, а уж он его определил в Общество. При этом я только на днях узнал из письма сестры жены (она взяла из О-ва и квитанцию на картины), что она без моего ведома, или верней - по неведению, предложила Петру Ивановичу или спросила у него, не могут ли эти вещи быть приобретены музеем!? Мысль не из счастливых у моей родственницы, далеко стоящей от художества и совершенно не осведомленной о том, как я смотрел и смотрю вообще на музейные приобретения и на приобретения для музея моих картин, Нерадовский должен мое мнение об этом знать, я не раз ему об этом говорил: мое желание было и есть - видеть в музеях лишь действительно лучшие и самые ответственные мои вещи, пусть будет количественно их и немного. Присланные ни в какой степени этим моим взглядам не отвечали и были посланы, чтобы продать кому-нибудь из частных лиц, т.к. дела мои были критические и приходилось хвататься за все более или менее возможное. При случае объясни это Петру Ивановичу, рассей его недоумение на этот счет. Музей Александра III, как и Третьяковская галерея - не склад, а хранилище наиболее достойного в русском искусстве. Туда должны попадать вещи с величайшей осмотрительностью. Однако надо и кончать мое писание. В заключение я попрошу тебя о следующем: в моих письмах к тебе, в редактировании тобой их, я вполне уверен в твоей дружбе, в твоем такте заменить точками все то (думаю, что этого будет не вполне достаточно) из моей чисто личной жизни, что мне не хотелось бы выносить на улицу. Я предложил бы при окончательной передаче писем в архив поставить условием: если письма будут напечатаны или если кто пожелает ими пользоваться в архиве, то до годовщины столетия со дня рождения (1962 г.) это делалось бы по твоим рукописям, а не по оригиналам писем в архиве. После этого времени об нас с тобой хорошо забудут, чтобы кому-нибудь пришла охота сверять твою рукопись с оригиналом. Это моя большая к тебе просьба. Ты ее исполни.

400. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 25 апреля 1924 г.
[...] Наша американская «авантюра» в Нью-Йорке окончилась не блестяще. Продано мало, очень мало - моя еще одна и за дешево. Огромное же большинство без почину (В.М.Васнецов тоже). Сейчас ждем ответа на посланную запросную о дальнейшем телеграмму. Поедут ли куда дальше - или домой в Москву, в Москву!.. Лучший успех имел все же Поленов. Он хорошо продал. Странная судьба Кустодиева - он очень хорош, очень нравится, очень охотно его распространяют в репродукциях, но ничего не покупают. Говорят, назначил очень дорого - десять тысяч, а там 1000 дол. - уже задумываются. Множество чисто американских анекдотов порассказали нам в письмах, лень их пересказывать. Однако один все же тебе сообщу: десятки тысяч абонентов слушают по радиофонографу симфонию Бетховена - в самом патетическом месте звуки замолкли. Что такое? - несчастье... у мистера Кулиджа - президента пропал любимый... кот Том... Президент в отчаянии, не может работать... Затем еще что-то, снова перерыв - снова слышны слова из Вашингтона... кот нашелся, ликованье! Бетховен с прежним подъемом продолжается... Такая вырезка была из газет приложена в одном из писем. Конечно, много бы было можно тебе порассказать того-сего - да лучше уж помолчу или, если будут деньги - их еще нет, прикачу к вам в Питер, и тогда услышишь все разом. Как-то пришла в голову мысль: а что если бы тебе попытаться сократить свой труд по переписке с Щестеровым - попросту вычеркивая из оригиналов те места, какие ты нашел бы нужным, а не переписывать все заново, оставляя в оригиналах все же то, что может когда-нибудь быть кем-то прочтено, а? Как ты на это посмотришь? Напиши. Будь здоров.


Дальше »

"Что за вздор, когда говорили, что Нестеров какой-то тип блаженного, поющего псалмы и т. д. - Это господин весьма прилично, но просто одетый, с весьма странной, уродливо странной головой... и хитрыми, умными, светлыми глазами. Бородка желтая, хорошо обстриженная. Не то купец, не то фокусник, не то ученый, не то монах; менее всего монах. - Запад знает не особенно подробно - но, что знает, знает хорошо, глубоко и крайне независимо. Хорошо изучил по русским и иностранным памятникам свое дело, т. е. византийскую богомазы - Речь тихая, но уверенная, почти до дерзости уверенная и непоколебимая. - Говорит мало, но метко, иногда зло; - иногда очень широко и глубоко обхватывает предмет. - За чаем мы начали передавать кое-какие художественные сплетни: он переполошился: "Что ж, господа, соберется русский человек - и сейчас пойдут пересуды!" Что не помешало ему вскоре присоединиться к пересудам и даже превзойти всех злобностью и меткостью. - Говоря о древних памятниках России, очень и очень искренне умилился, пришел в восторг, развернулся. - Я думаю, это человек, во-первых, чрезвычайно умный, хотя и не особенно образованный. Философия его деическая и, может, даже христианская, но с червем сомнения, подтачивающим ее. Не знакомство ли слишком близкое с духовенством расшатало ему веру? Или он сам слишком много "думал" о Боге? А это в наше время опасно для веры! Он ничего не говорил об этом всем - но кое-какие слова, в связи с впечатлением, произведенным на меня его картиной, нарисовали как-то нечаянно для меня самого такой портрет его во мне. Он борется - с чем? не знаю! быть может, он вдобавок и честолюбив. - В Мюнхен послать не захотел: "Что ж, мы будем там закуской, лишней пряностью! Там посмотрят на нас как на диковинку, а теперь только давай диковинки! Нет, я лучше пошлю свои вещи в Нижний, мне интересней, чтоб меня знали мои же!" - "Да ведь Вас никто не понимает, не оценивает! напротив того, я слышу смех и издевательство", - говорю я. "Эка беда, как будто бы успех в публике для художника - не срам скорее? Мне довольно, чтоб меня поняли три, четыре человека - а понять истинно и совершенно мои вещи может только русский ..." (Бенуа А.Н.)



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100