На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

Много наставлено памятников. Увы! очень плохих. Исключение составляет «Разин» Коненкова, сейчас убранный с Красной площади в музей Леве. Я понемногу втягиваюсь в работу, написал кое-что из давно задуманного, но работать трудно: нет красок. Живу пока у своих. Приглашают к Троице, дают там большую комнату. Зовут в Ярославль, но, вероятно, останусь до весны в Москве. А весной, в мае жив буду, поеду в Абрамцево, а там и мои подъедут из Армавира, где и сейчас. Екатерина Петровна там служит, много работает, ее там отметили, охотно всюду выбирают представительницей от шкалы. Наташа кончает гимназию, Алеша в четвертом классе. Письма от них имею часто и очень скучаю без семьи. Напишите, дорогой Владимир Карлович, как живете Вы? Как здоровье Ваше и Маруси? Напишите, что и как живут наши общие знакомые? Напишите о Праховых (их адрес тот же). Что делается в ваших «Академиях» и проч. Много художников поумерло. Не стало А.Н.Шильдера, Вл.Е.Маковского, Залемана, Беклемишева, Творожникова. Репин в Куоккала, стал миллионером, продавая свои произведения из Финляндии за границу. Много бы можно написать Вам, но, памятуя, что слово серебро, а молчание золото, - умолкаю. Буду ждать от Вас весточки.

1921
379. М.В.СТАТКЕВИЧ
Москва, 5 февраля 1921 г.
Дорогая Маруся!
Пишу Вам под впечатлением известия о кончине дорогого Владимира Карловича, сообщенного мне М.А.Мурашко. Мир душе его! Славно, добро зело совершил он свой земной путь. Любил он все прекрасное, от человека и его деяний до природы и искусства. Добрую память он оставил по себе в нас, оставшихся здесь. Вам известно было, как высоко я ценил обоих, ныне покойных родителей Ваших. С их именем у меня, да и у Екатерины Петровны связаны многие лучшие воспоминания о Киеве. С самых ранних наших встреч, еще в Москве, и до последнего свидания светлый образ Владимира Карловича был мне дорогим и любезным. [...] Как Вы предполагаете поступить с квартирой и со всем тем, что осталось после Владимира Карловича? Вы, вероятно, знаете, как высоко сейчас расцениваются предметы искусства, в частности, живопись и в особенности некоторые авторы, как Репин, Крамской, Шишкин, да, должен на всякий случай сказать, и мои вещи. В Москве идут произведения искусства по безумным ценам (правда, деньги сейчас немного стоят). Однако, мое мнение, именно теперь не следует без особой нужды спешить продавать картины, этюды и прочее. Цены, во всяком случае, не будут падать, и если они будут меняться, то в соответствии с изменением рубля. Равно мое мнение не спешить сейчас с посмертной выставкой Владимира Карловича, и лучше будет сейчас убрать со стен, снять с подрамков все то, что для Вас особенно дорого, оставив на них наименее стоющее. Относительно Вашего предложения прислать мне краски и прочее, - я Вам уже писал (думаю, что это письмо Вы получили). Я очень благодарю за Ваше предложение и повторяю, что наиболее необходимы мне ко-бальты - голубой и зеленый, как и вообще - зеленые цвета, как поль-веронез темный, перманент и прочие, цинковые белила, масло маковое или льняное, хорьковые или колонковые кисти (и акварельные), бумага для акварели - белая или цветная. Причем прошу Вас, Маруся, пересылать все, что Вы вздумаете, только с верной оказией. Также прошу Вас оценить посылаемое, так как все, что касается художественных материалов, теперь очень дорого ценится. А я не хотел бы пользоваться предлагаемым Вами в такое тяжелое время безвозмездно. [...]

380. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 7 июля 1921 г.
Здравствуй, старина! Твое письмо получил и вижу, что ты, пройдя школу на Караванной, духом не падаешь и в поте лица зарабатываешь хлеб свой... Ну, конечно, и то слава богу, что «предки» позаботились оставить тебе Гарднера и Попова и эти последние помогают тебе в черные дни. Что же касается «Нестерова», то ты тут впопыхах распорядился не так, как надо бы: «Петю» надо бы пристроить в музей, ибо это история, а «Макарта» и сказку спустить в первую голову, как и «Выбор невесты». Не знаю, что тебе дали, но цены на Нестерова здесь, очень высокие, почти так же как на Левитана, Серова, Сомова, ибо его, Нестерова, «на рынке» мало. Писал ли я тебе, чтобы при случае узнал в Русском музее, там ли «Св. Русь», как говорил мне здесь Исаков, или же в Харьковском музее? Разузнай, не поленись. Неделю тому назад приехали мои из Армавира. Е.П. не изменилась за год, а дети выросли, особенно Алексей - он больше меня, «дредноут», как его звали в гимназии, выросла и Наташа, она недурна собой, кончила гимназию и сейчас хочет готовиться (два нулевые класса) на медицинские курсы. Сейчас вся компания уехала в деревню к приятелю Бакшееву (он крестьянствует) на отдых и на «страду» (сенокос). [...] Сейчас больны и «Штоль и Шмидт». Первый болеет больше месяца - плевритом, был я у него - лежит старый, в заплатанных штанах, второй тоже лежит и пишет тебе эти строки. Тут пронесся слух, что обоим - и Штолю, и Шмидту, - а также Косте Коровину, Архипову положено дать академический паек, но слухи эти едва ли не преждевременны. Вот еще что, чтобы не позабыть - нашу сорокалетнюю переписку (если цела она) прошу тебя в свое время передать Екатерине Петровне полностью. Ну, что еще тебе сказать?! Дух мой бодр, как и в старину, тело же становится немощным. А жаль! еще хочется поработать, написать одну-две вещи, которые в голове уже «образуются» (особенно «Распятие»). [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "И мы инстинктом поняли, что можно ждать, чего желать и что получить от Перова, и за малым исключением мирились с этим, питаясь обильно лучшими дарами своего учителя... И он дары эти буквально расточал нам, отдавал нам свою великую душу, свой огромный житейский опыт наблюдателя жизни, ее горечей, страстей и уродливостей. Все, кто знал Перова, не могли быть к нему безразличными. Его надо было любить или не любить. И я его полюбил страстной, хотя и мучительной любовью... Перов вообще умел влиять на учеников. Все средства, им обычно употребляемые, были жизненны, действовали неотразимо, запечатлевались надолго. При нем ни натурщик, ни мы почти никогда не чувствовали усталости. Не тем, так другим он умел держать нас в повышенном настроении."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100