На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

Много наставлено памятников. Увы! очень плохих. Исключение составляет «Разин» Коненкова, сейчас убранный с Красной площади в музей Леве. Я понемногу втягиваюсь в работу, написал кое-что из давно задуманного, но работать трудно: нет красок. Живу пока у своих. Приглашают к Троице, дают там большую комнату. Зовут в Ярославль, но, вероятно, останусь до весны в Москве. А весной, в мае жив буду, поеду в Абрамцево, а там и мои подъедут из Армавира, где и сейчас. Екатерина Петровна там служит, много работает, ее там отметили, охотно всюду выбирают представительницей от шкалы. Наташа кончает гимназию, Алеша в четвертом классе. Письма от них имею часто и очень скучаю без семьи. Напишите, дорогой Владимир Карлович, как живете Вы? Как здоровье Ваше и Маруси? Напишите, что и как живут наши общие знакомые? Напишите о Праховых (их адрес тот же). Что делается в ваших «Академиях» и проч. Много художников поумерло. Не стало А.Н.Шильдера, Вл.Е.Маковского, Залемана, Беклемишева, Творожникова. Репин в Куоккала, стал миллионером, продавая свои произведения из Финляндии за границу. Много бы можно написать Вам, но, памятуя, что слово серебро, а молчание золото, - умолкаю. Буду ждать от Вас весточки.

1921
379. М.В.СТАТКЕВИЧ
Москва, 5 февраля 1921 г.
Дорогая Маруся!
Пишу Вам под впечатлением известия о кончине дорогого Владимира Карловича, сообщенного мне М.А.Мурашко. Мир душе его! Славно, добро зело совершил он свой земной путь. Любил он все прекрасное, от человека и его деяний до природы и искусства. Добрую память он оставил по себе в нас, оставшихся здесь. Вам известно было, как высоко я ценил обоих, ныне покойных родителей Ваших. С их именем у меня, да и у Екатерины Петровны связаны многие лучшие воспоминания о Киеве. С самых ранних наших встреч, еще в Москве, и до последнего свидания светлый образ Владимира Карловича был мне дорогим и любезным. [...] Как Вы предполагаете поступить с квартирой и со всем тем, что осталось после Владимира Карловича? Вы, вероятно, знаете, как высоко сейчас расцениваются предметы искусства, в частности, живопись и в особенности некоторые авторы, как Репин, Крамской, Шишкин, да, должен на всякий случай сказать, и мои вещи. В Москве идут произведения искусства по безумным ценам (правда, деньги сейчас немного стоят). Однако, мое мнение, именно теперь не следует без особой нужды спешить продавать картины, этюды и прочее. Цены, во всяком случае, не будут падать, и если они будут меняться, то в соответствии с изменением рубля. Равно мое мнение не спешить сейчас с посмертной выставкой Владимира Карловича, и лучше будет сейчас убрать со стен, снять с подрамков все то, что для Вас особенно дорого, оставив на них наименее стоющее. Относительно Вашего предложения прислать мне краски и прочее, - я Вам уже писал (думаю, что это письмо Вы получили). Я очень благодарю за Ваше предложение и повторяю, что наиболее необходимы мне ко-бальты - голубой и зеленый, как и вообще - зеленые цвета, как поль-веронез темный, перманент и прочие, цинковые белила, масло маковое или льняное, хорьковые или колонковые кисти (и акварельные), бумага для акварели - белая или цветная. Причем прошу Вас, Маруся, пересылать все, что Вы вздумаете, только с верной оказией. Также прошу Вас оценить посылаемое, так как все, что касается художественных материалов, теперь очень дорого ценится. А я не хотел бы пользоваться предлагаемым Вами в такое тяжелое время безвозмездно. [...]

380. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 7 июля 1921 г.
Здравствуй, старина! Твое письмо получил и вижу, что ты, пройдя школу на Караванной, духом не падаешь и в поте лица зарабатываешь хлеб свой... Ну, конечно, и то слава богу, что «предки» позаботились оставить тебе Гарднера и Попова и эти последние помогают тебе в черные дни. Что же касается «Нестерова», то ты тут впопыхах распорядился не так, как надо бы: «Петю» надо бы пристроить в музей, ибо это история, а «Макарта» и сказку спустить в первую голову, как и «Выбор невесты». Не знаю, что тебе дали, но цены на Нестерова здесь, очень высокие, почти так же как на Левитана, Серова, Сомова, ибо его, Нестерова, «на рынке» мало. Писал ли я тебе, чтобы при случае узнал в Русском музее, там ли «Св. Русь», как говорил мне здесь Исаков, или же в Харьковском музее? Разузнай, не поленись. Неделю тому назад приехали мои из Армавира. Е.П. не изменилась за год, а дети выросли, особенно Алексей - он больше меня, «дредноут», как его звали в гимназии, выросла и Наташа, она недурна собой, кончила гимназию и сейчас хочет готовиться (два нулевые класса) на медицинские курсы. Сейчас вся компания уехала в деревню к приятелю Бакшееву (он крестьянствует) на отдых и на «страду» (сенокос). [...] Сейчас больны и «Штоль и Шмидт». Первый болеет больше месяца - плевритом, был я у него - лежит старый, в заплатанных штанах, второй тоже лежит и пишет тебе эти строки. Тут пронесся слух, что обоим - и Штолю, и Шмидту, - а также Косте Коровину, Архипову положено дать академический паек, но слухи эти едва ли не преждевременны. Вот еще что, чтобы не позабыть - нашу сорокалетнюю переписку (если цела она) прошу тебя в свое время передать Екатерине Петровне полностью. Ну, что еще тебе сказать?! Дух мой бодр, как и в старину, тело же становится немощным. А жаль! еще хочется поработать, написать одну-две вещи, которые в голове уже «образуются» (особенно «Распятие»). [...]


Дальше »

Из воспоминаний Нестерова: "Я впервые был на выставке, да еще на какой, - лучшей в те времена!... Совершенно я растерялся, был восхищен до истомы, до какого-то забвения всего живущего, знаменитой "Украинской ночью" Куинджи. И что это было за волшебное зрелище, и как мало от этой дивной картины осталось сейчас! Краски изменились чудовищно. К Куинджи у меня осталась навсегда благодарная память. Он раскрыл мою душу к природе, к пейзажу. Много, много лет спустя судьбе было угодно мое имя связать с его именем. По его кончине я был избран на его освободившееся место как действительный член Академии художеств."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100