На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая
» Часть третья - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть третья

После ожесточенных споров членов Товарищества, в котором противниками моей картины были лучшие силы того времени - Ге, Репин и др., большинством голосов решено было картину на выставку не принимать (я тогда был еще экспонентом). Случайный приход в собрание графа Ивана Ивановича, его горячее слово за картину сделало то, что картина была поставлена на перебаллотировку, а затем принята на выставку. Теперь же, спустя много лет, многие считают «Сергия с медведем» лучшим из моих произведений. «Св. Русь», видимо, доставит мне также немало разнородных волнений. Ныне, кроме высшей награды, за нее присужденной, я имею ряд запросов от заграничных журналов на разрешение поместить с нее репродукции и предложение из Лейпцига издать ее отдельно. Но наиболее ценной наградой все же для меня остается иметь реальную возможность послужить картиной русскому обществу, для чего у нас - художников, к сожалению, средств не так-то много. И вот почему для меня было бы так больно расстаться на неопределенное время с моей мечтой.

317. С.П.СРЕДИНОЙ
Киев, 11 октября 1909 г.
Глубокоуважаемая и дорогая София Петровна!
Письмо Толи застало меня врасплох. Я на днях вернулся из Москвы, где Виктор Михайлович передал мне вести скорее успокоительные, а дома я нашел портрет Леонида Валентиновича и сегодня хотел писать ему, и вот теперь пишу Вам, его лучшему другу. Теперь, когда все кончено, когда навсегда ушел из мира дорогой человек, значение его как бы стало понятнее и ярче. Сила его души счастливо совмещалась с редким умом, умом гибким, углубленным в мир тайн жизни. Перед его мудростью многое было открыто, он спокойно созерцал живущее: наслаждался лучшим, опечаленный, провожал взором худшее. Сознание мирового бытия, познание живущего человека, мятущегося, любящего и негодующего, было доступно покойному, как великому прозорливцу. Богатство души и разума влекло к Леониду Валентиновичу неудержимо. Я испытал обаяние его на протяжении многих лет и скажу - был счастлив тем, что бог дал мне возможность знать Леонида Валентиновича. Он для меня был одним из тех посланцев судьбы, которые обогатили меня духовно, показали мне мир божий с его чудной святой красотой. С горечью, с болью души говорю себе, что никогда уже не услышу его речь, его молчаливое внимание, гениальную способность слушать другого, прислушиваться к душе собеседников, давать жизнь и вдохновение их мысли. Это был истинный исповедник души, исповедник по призванию, он нес этот дар свой, быть может, как сладкое бремя.
Воспоминания о покойном останутся воспоминаниями светлыми, незабвенными, дорогими.

1910
318. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 20 января 1910 г.
Из последнего «Аполлона» узнал, что умная голова - Дмитрий Толстой «приобрел у Дягилева» для Музея Александра III первый вариант «Пустынника», история коего такова: в 88 году я начал в Уфе «Пустынника», холст оказался плох, да и я не лучше, пришлось картину бросить и начать на новом холсте. Вторая удалась, попала в Третьяковскую галерею, а первый вариант я содрал с подрамка, и он у меня валялся в мастерской (в номере в Москве), где его подобрал Остроухов, спустя много лет у Остроухова его выменял на «Крамского» Дягилев, издал его, куда-то таскал за границу, а теперь нашел простака и всучил ему этот мой «шедевр». Боюсь, что много хламу таким образом попадет в музей... В том же «Аполлоне» сообщается, что кн. Тенишева приносит в дар музею мою «Под благовест». Я бы предпочел, чтобы Толстой купил вместо «Пустынника» «Св. Димитрия царевича», а вместо Тенишевой - Академия принесла бы в дар музею «Св. Русь». Так ведь нет - не выходит по-моему... А ты не поленись, сползай в музей да посмотри, правда ли то, что людишки в «Аполлоне» пишут. Да кстати узнай, что Толстой, сделавшись директором Эрмитажа, остается товарищем управляющего Музеем Александра III, или его там заменят - ну, хоть Свиньиным что ли...

319. Д.И.ТОЛСТОМУ
Москва, 12 мая 1910 г. Глубокоуважаемый граф Дмитрий Иванович! Ваше письмо нашло меня уже в Москве, куда я переехал совсем. К участию на заграничных выставках, правда, я отношусь последнее время несколько иначе, чем раньше, и обратись ко мне Дягилев или гг. из «Аполлона», я ответил бы вполне определенно - отрицательно. Вам же, граф, могу сказать следующее: «Св. Димитрий царевич убиенный» годы оставался без пользы, и я давно мечтал, чтобы для него явилась возможность послужить родному обществу, желание мое благодаря Вам и великому князю может теперь осуществиться. И то, что картина моя будет в «русском» музее, я считаю несравненно серьезнее всяческих успехов среди чуждого картине моей космополитического общества международной выставки. Обществу этому нужен крик :моды - «Chanteclair». В «Св. Димитрий» же не было и нет ничего шумливого. Успех его тихий, наш русский успех, и это меня радует и утешает. Картину эту многие знают и любят, и это приобретено ею медленно, но надежно, и полагаю, что здесь, «дома», никакой бойкот теперь ее уже не одолеет. И я очень хотел бы, чтобы «Св. Димитрий царевич» никогда не покидал своего места в Русском музее императора Александра III. Если же Вы находите нужным, чтобы мое имя было представлено на Римской выставке, то я могу предложить Вам две вещи: одна из них «Молчание» (монахи в лодках ловят рыбу), находящаяся у Павла Ив. Харитоненко в Москве (полагаю, что г. Харитонепко не откажет дать ее, если к нему обратиться). Другая, тоже небольшая, «Вечерний звон», недавно написанная. Обе вещи достаточно для меня характерны. К кн. Тенишевой я писал и получил ответ, в котором княгиня говорит, что вопрос о картине «Под благовест» разрешит она только по возвращении в Россию. После 20 мая надеюсь приехать в Петербург с картиной и быть у Вас.


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100