На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

297. А.В.НЕСТЕРОВОЙ
Княгинино, 6 августа 1907 г.
[...] В Ясной Поляне все обошлось как нельзя лучше. Портрет закончил (голову), сделано к нему несколько этюдов и сняты фотографии. Портрет остался до сентября у Толстых, вышлют его прямо в Киев, где я его и закончу. Уже мне есть запросы для издания прислать с неоконченного снимки, в чем, конечно, я отказал. Л.Н. проводил меня очень мило и ласково, сказав - «я был истинно рад поближе узнать вас и думаю, что мы с вами еще увидимся». Очень много мне помогала все время графиня и Чертков. На другой день в Киеве вечерние газеты передали «слух о кончине Л.Н.Толстого», из Смелы я послал телеграмму с запросом, получил ответ: «совершенно здоров». В Киеве узнал, что мне было три телеграммы от самарского дворянства (одна слов во сто), где мне предлагают написать складень для наследника, срок - один месяц. Предложение приятное, но я рад, что меня не было, так как срок невозможно мал. [...]

298. В.Г.ЧЕРТКОВУ
Княгинино, 8 августа 1907 г.
Многоуважаемый Владимир Григорьевич!
Мысль о незаконченном портрете с Льва Николаевича продолжает беспокоить меня, и я решаюсь обратиться к Вам в этом письме с напоминанием моей большой просьбы, если Вам еще не удалось сделать снимков с Льва Николаевича в позе начатого мною портрета, снять таковые теперь, пока еще не настали короткие, холодные дни, и передать эти снимки Ю.Ив.Игумновой, которую я буду просить особо о высылке портрета в Киев, когда я вернусь туда в сентябре. Лето мое прошло удовлетворительно, удалось поработать достаточно. Август надеюсь провести частью под Москвой в Абрамцеве, частью на Волге или проехать к М.П.Ярошенко в Кисловодск. [...]

299. Л.В.СРЕДИНУ
Княгинино, 10 августа 1907 г.
[...] Лето мое прошло довольно разнообразно. Начал я с того, что в мае уехал на Волгу, потом в свою Уфу, оттуда на Урал, перевалил его, был в сорока пяти верстах от Европы. Дивная природа Урала восхитила меня, столько в ней чего-то близкого моей великорусской душе! Неисчерпаемый источник этот Урал для русских пейзажистов, и жаль, что даже А.Васнецову не удалось подметить всей прелести, своеобразия и драматизма Урала. Ну, да бог с ним! Из Уфы я поехал в Ясную Поляну. В этот приезд я не был там новичком, и в первый же вечер Лев Николаевич дал свое согласие позировать мне для портрета. На другой день начались сеансы, коих было шесть, и мне, кажется, удалось уловить то благородное старчество Льва Николаевича, которое так доминирует теперь. При мне были экскурсанты - девятьсот детей приехали в Ясную Поляну из Тулы. [...] В общем, провел я время в Ясной Поляне интересно. Толстой остается все тем же живым, деятельным, неугомонным, как и раньше. Во взглядах его на жизнь трудно уловить, где начинается «непротивление» и где оно переходит в лукавство, в житейскую «осторожность». [...]

300. А.А.ТУРЫГИНУ
Абрамцево, 6 сентября 1907 г.
[...] Что касается «Христиан», то их дело плохо: за лето к ним почти ничего не сделано, отчасти потому, что после двух Толстых (сильный прием) я запоем захандрил (хандрю и теперь), отчасти «Христиан» отодвигает и другое дело. Еще во время выставки в Москве мне вел.кн. Елизавета Федоровна предложила через фон Мекка принять на себя роспись храма, который она намерена построить при общине, ею учреждаемой в Москве. (Все, что я пишу тебе здесь, пока безусловный секрет, такова воля вел. кн.). По желанию ее высочества я рекомендовал ей архитектора - Щусева, теперь его проект церкви и при ней аудитории - трапезной (прекрасный) утвержден, весной будет закладка (да! напиши подробно впечатления от «Парланда»).
Община во имя Марии и Марфы и храм во имя Покрова при ней воздвигаются на личные средства вел. княгини. И это дело - дело ее души. Вся затея, с обеспечением на вечные времена, обойдется недешево, а потому на «художество» ассигнована сравнительно сумма небольшая,- а так как моя давнишняя мечта - оставить в Москве после себя что-либо цельное, то я, невзирая на скромность ассигновки, дело принял (к искреннему удовольствию великой княгини). А приняв его, естественно, и отдался этому делу всецело. На днях я представлялся вел. княгине в Москве (на месте будущей общины за Москвой-рекой в старом саду большой полуторадесятинной усадьбы). Представлял предварительные свои планы, которые были все приняты с самым лучшим чувством. Живописи будет немного - в церкви, по белым гладким стенам, будет две больших картины в алтаре и две картины в самой церкви по правой и левой стене, затем иконостас и одна большая картина (арш. десять) в аудитории (над аркой, ведущей в храм). Здесь я предложил написать нечто сродное «Св. Руси»... Сестры общины Марии и Марфы (в их белых костюмах) ведут, указывают людям Христа, являющегося этим людям в их печалях и болезнях душевных и телесных среди светлой весенней природы. Люди эти не есть только «люди русские» ни по образу, ни по костюмам... (такова идея общины - евангельская - общечеловеческая). На прощание вел. княгиня пригласила меня приехать в Ильинское, куда я и собираюсь из Абрамцева. Числа же 15-го думаю быть дома в Киеве, где надеюсь найти твое письмо (да получше напиши, смотри). Ни на каких выставках я участвовать не предполагаю. По приезде буду кончать портрет Толстого, начну образ для Перми и «Богоматерь» для гр. Ферзен. Потом примусь за эскизы для храма. В Кисловодске десять дней путался с Розановым. От «поцелуев» переходили чуть не к драке.


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100