На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Природа и человек в творчестве Нестерова. Статья Алексея Федорова-Давыдова

   
» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая
» Семнадцатая
» Восемнадцатая
Варфоломей   
Не менее длительной и сложной была работа над уточнением самого пейзажа. Тут были использованы, возможно, старые этюды и, возможно, писанные специально для картины, как, например, этюд «Дуб» (собрание наследников П.Д.Корина, Москва) или «Пейзаж с лошадками» (собрание наследников П.Д.Корина, Москва). Но интереснее проследить, как менялся пейзаж в целом в разных эскизах и как он соотносился с фигурами первого плана. Напомним, что он должен был представлять собою некий общий синтезированный образ пейзажа страны и в своем «состоянии» соответствовать переживанию отрока. Он должен был быть одновременно и пейзажем «видения» и совершенно реальным ради убедительности того, что «видение» не было простой грезой мальчика, а происходило на самом деле. Это отвечало стремлению Нестерова показывать чудесное как совершенно реальное, «сокровенное» передавать натурально. В этом и был «опоэтизированный реализм». Недаром исчезает золотой нимб вокруг головы отрока. Варфоломей именно простой земной человек, которому предстало видение, отчего и произошел в нем душевный переворот, сделавший его отшельником и святым. Этот находящийся в состоянии высокого душевного подъема, так сказать, «озарения» отрок удивительно гармонично связан с пейзажем.
Пейзаж в картине чрезвычайно сложен, как уже говорилось, синтетичен в своей передаче облика страны, русского пейзажа вообще. «Абрамцевский» натурный вид занимает в нем только одну левую часть. Вся же правая представляет другой, уже созданный самим художником пейзаж. Обе эти части симметричны по как бы волнообразному расположению масс, но отличны по изображению. В целом же пейзаж прекрасен и поражает сочетанием уравновешенности и внутреннего движения. Он так же мягок и лиричен, как и образ отрока, несмотря на всю его экстатичность, и так же захватывает нас не своей воображаемой «святостью», а глубокой человечностью.
Любопытно отметить, что в картине все действие связано с правой, то есть сочиненной, созданной частью пейзажа, а реальный «абрамцевский» вид, который Нестеров считал «историческим», помещен левее, и в нем образу отрока Варфоломея соответствуют только тонкоствольные, такие же юные и нежно-лиричные деревца. Иными словами, реальный видовой пейзаж заполнил свободную от действия часть картины.
В результате многих поисков в процессе создания сложного пейзажного изображения образовался такой пейзаж, по которому можно как бы «гулять», предаваясь всякого рода поэтическим медитациям, прочитывая жизнь природы. В найденном расположении фигур, неразрывно связанных со сложным пейзажем, Нестеров и смог в пластическом живописном виде ощутимо выразить гармонию человека и природы, единство «души» своих персонажей и пейзажа. Неоднократно писалось об удивительной гармоничности картины, в частности о том, что в пейзаже есть та же чистота и мечтательность, что и в образе мальчика Варфоломея, что белая березка как бы символизирует его душу и что весь пейзаж так же молитвенен. За это «умиленное молитвенное настроение» картину бранил Стасов и одобряли М.Соловьев, А.Бенуа, С.Глаголь.
Справедливо утверждение, что в этой картине Нестеров, выступая как художник-реалист, уже проявляет те черты религиозного мировоззрения, которые разовьются в его творчестве позднее. Но не надо при этом думать, что реализм заключен в пейзаже, а религиозное начало в фигурах. Вся художественная высота этого полотна как раз и состоит в его удивительной целостности, как формальной - то есть связь фигур с пейзажем, так и идейно-содержательной - природа и человек в нем даны в едином состоянии, пронизаны единым переживанием, единым настроением.
Для нас в этом пейзаже дороги и близки его глубокая одухотворенность, его непосредственная душевная лиричность, его мечтательная тишина. В отличие от пейзажа как куска природы в «Пустыннике» Нестеров дает здесь панораму, которая делает пейзаж как бы неким синтетическим образом страны. Верный своему методу, он создает этот пейзаж из реалистически написанных с натуры частностей. Все же вместе составляет сложный сочиненный пейзаж, в котором сказались впечатления от сложной повествовательности и занимательности рассказа в картинах кватрочентистов. В своей сочиненности этот пейзаж, естественно, не является изображением с одной точки зрения, хотя и кажется единым. Здесь, как и в «Пустыннике», первый план с его пригорком, на котором расположены фигуры, специально выделен.
И.И.Никонова в своей работе о Нестерове справедливо отмечает: «Несмотря на реальность пейзажа, уже на втором плане фигура человека не может быть помещена. Пейзаж условен и отдален. Это сообщает ему и всему действию в целом определенную идеальность образа». Но в том-то и дело, что это идеальное изображено художником как совершенно реальное, в котором условное построение становится достоверно убедительным. Это одновременно и реальность и пейзаж поэтической мечты. В этом своем двойном существе - естественном и созданном человеческим к нему отношением - пейзаж и может быть связанным с фигурами, сосредоточенными на одном переднем пригорке. Эта «внутренняя» связь природы и человека есть, так сказать, «духовная» основа замечательной композиционной и живописной спаянности переднего плана с его фигурами и далевого пейзажа за пригорком. Именно в этом своем двойном бытии, естественном и идеальном, как прекрасная русская природа и как пейзаж мечты, он так и воздействует на нас, раскрывая всю задушевность простой и неэффектной природы средней полосы России. Словно выцветшая гамма светло-коричневых тонов выгоревшей травы и стерни на пашне, пожелтевшей листвы деревьев вместе с «пустынностью» пейзажа прекрасно передают спокойствие и немного грустную лирику осенней природы.


продолжение »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100