На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Природа и человек в творчестве Нестерова. Статья Алексея Федорова-Давыдова

   
» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая
» Семнадцатая
» Восемнадцатая
Варфоломей   
В дальнейшем художник откажется от такой симметрии третьего плана и заменит лес в эскизе Астраханской галереи и в картине более разработанным, чем в карандашном эскизе, абрамцевским видом, о котором речь будет идти далее. Зато в картине сохранятся домики, теперь даваемые рядом со стогами убранного хлеба. Они сосредоточиваются в центре и смотрятся по сторонам фигуры отрока. Получила свою дальнейшую разработку и деревня в центре, в которой мы находим вторую церковь. Эта деревня как бы обозначала место, откуда вышел пасти скот отрок.
Общая гамма третьяковского эскиза построена на сочетании разных оттенков желтоватых и светло-коричневатых цветов травы пригорка спереди, сжатых хлебов и домиков с зеленью лугов. Небо светло-серое и по-осеннему облачное. В эту мягкую гамму своеобразными акцентами входят темная зелень елей, черно-синее одеяние старца и довольно цветная одежда отрока (белая рубаха с красным воротом, синие порты и желтоватые сапожки).
В эскизе Астраханской картинной галереи опять происходит перемещение фигур отрока и старца. Теперь фигура старца с дубом отодвигается немного влево и между дубом и краем эскиза открывается некоторое пространство. У дуба появляются ветви и листья. Все это лучше связывает его, а через него и старца с далевым пейзажем. Таким объемным и ветвистым дуб остается и в картине. Но в его местоположении Нестеров находит некое среднее решение между третьяковским и астраханским эскизами. Просвет между дубом и краем картины сохраняется, но становится совсем небольшим. Нижний конец ствола и одна из ветвей дуба соприкасаются с этим краем. Так как при новом местоположении старца отрок стоит к нему ближе, его фигура отодвигается от центра. Это не соответствовало его значению в развертывании сюжета, и поэтому, вероятно, художник в картине снова возвращает его в то же почти центральное положение в композиции, которое он занимал в третьяковском эскизе. И его фигурка и фигура старца даются в профиль. При этом профильном изображении фигура старца оказывается целиком закрыта мантией и куколем. Видны лишь борода и руки, протягивающие отроку ковчежец. Мантия, скрывающая фигуру, делает ее как бы нематериальной. Большое значение в связи с этим приобретают материально трактованные руки. Они оказываются отвечающими молитвенно сжатым рукам Варфоломея. О том значении, которое придавал рукам старца с ковчежцем сам художник, свидетельствует специально написанный этюд (собрание Н.М.Нестеровой, Москва).
В астраханском эскизе несколько иной характер носит и пейзаж. Если его правая часть, видимая между фигурами, та же, что и в третьяковском эскизе, то левая - другая. Вместо леса здесь воспроизводится в более развернутом виде пейзаж окрестностей Абрамцева, каким он предстает перед нами в специально исполненном Нестеровым этюде (Государственная Третьяковская галерея) и в его описании в воспоминаниях художника. Там мы читаем: «Как-то с террасы абрамцевского дома моим глазам неожиданно представилась такая русская, русская красота: слева лесистые холмы, под ними извивается аксаковская Воря, там где-то розовеют дали, вьется дымок, а ближе капустные малахитовые огороды. Справа золотистая роща. Кое-что изменить, добавить и фон для «Варфоломея» такой, что лучше не придумаешь. Я принялся за этюд, он удался, и я, глядя на этот пейзаж, проникся каким-то чувством его подлинной «историчности».
В левой части астраханского эскиза мы видим и поросший леском холм и изгиб реки под ним, лесные дали в центре и среди них различные строения. К ним, вероятно, и должна была вести та дорожка через луг, которая намечена сзади фигуры отрока.
«Абрамцевскую» часть пейзажа Нестеров сохранил в картине, но, как уже говорилось, значительно разработал строения деревни и изобразил среди пространства второго плана домики, добавив к ним еще и стога.
В картине одеяние старца выписывается тоньше и отчетливей, но его фигура так и остается нематериальной, призрачной, как и подобает видению. Отрок же изображается вполне земным и реальным. Он все более становится тем главным персонажем, каким он выглядит в картине. Из первоначальной сцены поклонения юноши святому постепенно складывается сцена видения самого Варфоломея.
В связи с этим своим значением в картине образ отрока Варфоломея, естественно, нуждался в особо тщательной его разработке художником. Нужна была большая работа, чтобы превратить простого пастушка, которого мы видим в одном из первых этюдов, изображающих его в рост (собрание Н.М.Нестеровой, Москва), в тот тонкий и хрупкий образ охваченного религиозным экстазом юноши с восторженным лицом и молитвенно сжатыми руками, который поражает нас уже в незаконченной, оставшейся в большей своей части в рисунке, картине (Башкирский художественный музей имени М.В.Нестерова, Уфа) и, наконец, в самой законченной картине.
Нестеров сам вспоминал, как в поисках головы и лица Варфоломея с его неземным выражением он использовал головку только что перенесшей тяжелую болезнь, похудевшей и остриженной деревенской девочки: «Ее бледное осунувшееся, с голубыми глазками личико было моментами прекрасно, и я это личико отожествлял со своим Варфоломеем».
Вероятно, головку этой девочки, только с уже отросшими волосами, воспроизводит этюд Третьяковской галереи. Ее лицо, действительно, напоминает лицо Варфоломея, но оно проще и менее одухотворено. Да и волосы у нее светлой шатенки, тогда как у Варфоломея они русые. Почти законченный образ худенького мальчика с экстатически-восторженным лицом и молитвенно сложенными руками мы находим в двух других этюдах (Государственная Третьяковская галерея и Музея русского искусства в Киеве). Они написаны свежо и красиво, с живописной разработкой не только лица, но и белой рубахи. Зеленоватый фон несет в себе элементы пейзажа. Очевидно, Нестеров в этих этюдах уже хотел представить себе, как будет выглядеть отрок в пейзаже картины и как будет связываться с природой.


продолжение »

Немного социально-ориентированной рекламы:
•  http://www.copyblank.ru/ образец заполнения общего журнала работ. . Конец рекламного блока.

"Что за вздор, когда говорили, что Нестеров какой-то тип блаженного, поющего псалмы и т. д. - Это господин весьма прилично, но просто одетый, с весьма странной, уродливо странной головой... и хитрыми, умными, светлыми глазами. Бородка желтая, хорошо обстриженная. Не то купец, не то фокусник, не то ученый, не то монах; менее всего монах. - Запад знает не особенно подробно - но, что знает, знает хорошо, глубоко и крайне независимо. Хорошо изучил по русским и иностранным памятникам свое дело, т. е. византийскую богомазы - Речь тихая, но уверенная, почти до дерзости уверенная и непоколебимая. - Говорит мало, но метко, иногда зло; - иногда очень широко и глубоко обхватывает предмет. - За чаем мы начали передавать кое-какие художественные сплетни: он переполошился: "Что ж, господа, соберется русский человек - и сейчас пойдут пересуды!" Что не помешало ему вскоре присоединиться к пересудам и даже превзойти всех злобностью и меткостью. - Говоря о древних памятниках России, очень и очень искренне умилился, пришел в восторг, развернулся. - Я думаю, это человек, во-первых, чрезвычайно умный, хотя и не особенно образованный. Философия его деическая и, может, даже христианская, но с червем сомнения, подтачивающим ее. Не знакомство ли слишком близкое с духовенством расшатало ему веру? Или он сам слишком много "думал" о Боге? А это в наше время опасно для веры! Он ничего не говорил об этом всем - но кое-какие слова, в связи с впечатлением, произведенным на меня его картиной, нарисовали как-то нечаянно для меня самого такой портрет его во мне. Он борется - с чем? не знаю! быть может, он вдобавок и честолюбив. - В Мюнхен послать не захотел: "Что ж, мы будем там закуской, лишней пряностью! Там посмотрят на нас как на диковинку, а теперь только давай диковинки! Нет, я лучше пошлю свои вещи в Нижний, мне интересней, чтоб меня знали мои же!" - "Да ведь Вас никто не понимает, не оценивает! напротив того, я слышу смех и издевательство", - говорю я. "Эка беда, как будто бы успех в публике для художника - не срам скорее? Мне довольно, чтоб меня поняли три, четыре человека - а понять истинно и совершенно мои вещи может только русский ..." (Бенуа А.Н.)



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100