На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Природа и человек в творчестве Нестерова. Статья Алексея Федорова-Давыдова

   
» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая
» Семнадцатая
» Восемнадцатая
Варфоломей   
В дальнейшем художник откажется от такой симметрии третьего плана и заменит лес в эскизе Астраханской галереи и в картине более разработанным, чем в карандашном эскизе, абрамцевским видом, о котором речь будет идти далее. Зато в картине сохранятся домики, теперь даваемые рядом со стогами убранного хлеба. Они сосредоточиваются в центре и смотрятся по сторонам фигуры отрока. Получила свою дальнейшую разработку и деревня в центре, в которой мы находим вторую церковь. Эта деревня как бы обозначала место, откуда вышел пасти скот отрок.
Общая гамма третьяковского эскиза построена на сочетании разных оттенков желтоватых и светло-коричневатых цветов травы пригорка спереди, сжатых хлебов и домиков с зеленью лугов. Небо светло-серое и по-осеннему облачное. В эту мягкую гамму своеобразными акцентами входят темная зелень елей, черно-синее одеяние старца и довольно цветная одежда отрока (белая рубаха с красным воротом, синие порты и желтоватые сапожки).
В эскизе Астраханской картинной галереи опять происходит перемещение фигур отрока и старца. Теперь фигура старца с дубом отодвигается немного влево и между дубом и краем эскиза открывается некоторое пространство. У дуба появляются ветви и листья. Все это лучше связывает его, а через него и старца с далевым пейзажем. Таким объемным и ветвистым дуб остается и в картине. Но в его местоположении Нестеров находит некое среднее решение между третьяковским и астраханским эскизами. Просвет между дубом и краем картины сохраняется, но становится совсем небольшим. Нижний конец ствола и одна из ветвей дуба соприкасаются с этим краем. Так как при новом местоположении старца отрок стоит к нему ближе, его фигура отодвигается от центра. Это не соответствовало его значению в развертывании сюжета, и поэтому, вероятно, художник в картине снова возвращает его в то же почти центральное положение в композиции, которое он занимал в третьяковском эскизе. И его фигурка и фигура старца даются в профиль. При этом профильном изображении фигура старца оказывается целиком закрыта мантией и куколем. Видны лишь борода и руки, протягивающие отроку ковчежец. Мантия, скрывающая фигуру, делает ее как бы нематериальной. Большое значение в связи с этим приобретают материально трактованные руки. Они оказываются отвечающими молитвенно сжатым рукам Варфоломея. О том значении, которое придавал рукам старца с ковчежцем сам художник, свидетельствует специально написанный этюд (собрание Н.М.Нестеровой, Москва).
В астраханском эскизе несколько иной характер носит и пейзаж. Если его правая часть, видимая между фигурами, та же, что и в третьяковском эскизе, то левая - другая. Вместо леса здесь воспроизводится в более развернутом виде пейзаж окрестностей Абрамцева, каким он предстает перед нами в специально исполненном Нестеровым этюде (Государственная Третьяковская галерея) и в его описании в воспоминаниях художника. Там мы читаем: «Как-то с террасы абрамцевского дома моим глазам неожиданно представилась такая русская, русская красота: слева лесистые холмы, под ними извивается аксаковская Воря, там где-то розовеют дали, вьется дымок, а ближе капустные малахитовые огороды. Справа золотистая роща. Кое-что изменить, добавить и фон для «Варфоломея» такой, что лучше не придумаешь. Я принялся за этюд, он удался, и я, глядя на этот пейзаж, проникся каким-то чувством его подлинной «историчности».
В левой части астраханского эскиза мы видим и поросший леском холм и изгиб реки под ним, лесные дали в центре и среди них различные строения. К ним, вероятно, и должна была вести та дорожка через луг, которая намечена сзади фигуры отрока.
«Абрамцевскую» часть пейзажа Нестеров сохранил в картине, но, как уже говорилось, значительно разработал строения деревни и изобразил среди пространства второго плана домики, добавив к ним еще и стога.
В картине одеяние старца выписывается тоньше и отчетливей, но его фигура так и остается нематериальной, призрачной, как и подобает видению. Отрок же изображается вполне земным и реальным. Он все более становится тем главным персонажем, каким он выглядит в картине. Из первоначальной сцены поклонения юноши святому постепенно складывается сцена видения самого Варфоломея.
В связи с этим своим значением в картине образ отрока Варфоломея, естественно, нуждался в особо тщательной его разработке художником. Нужна была большая работа, чтобы превратить простого пастушка, которого мы видим в одном из первых этюдов, изображающих его в рост (собрание Н.М.Нестеровой, Москва), в тот тонкий и хрупкий образ охваченного религиозным экстазом юноши с восторженным лицом и молитвенно сжатыми руками, который поражает нас уже в незаконченной, оставшейся в большей своей части в рисунке, картине (Башкирский художественный музей имени М.В.Нестерова, Уфа) и, наконец, в самой законченной картине.
Нестеров сам вспоминал, как в поисках головы и лица Варфоломея с его неземным выражением он использовал головку только что перенесшей тяжелую болезнь, похудевшей и остриженной деревенской девочки: «Ее бледное осунувшееся, с голубыми глазками личико было моментами прекрасно, и я это личико отожествлял со своим Варфоломеем».
Вероятно, головку этой девочки, только с уже отросшими волосами, воспроизводит этюд Третьяковской галереи. Ее лицо, действительно, напоминает лицо Варфоломея, но оно проще и менее одухотворено. Да и волосы у нее светлой шатенки, тогда как у Варфоломея они русые. Почти законченный образ худенького мальчика с экстатически-восторженным лицом и молитвенно сложенными руками мы находим в двух других этюдах (Государственная Третьяковская галерея и Музея русского искусства в Киеве). Они написаны свежо и красиво, с живописной разработкой не только лица, но и белой рубахи. Зеленоватый фон несет в себе элементы пейзажа. Очевидно, Нестеров в этих этюдах уже хотел представить себе, как будет выглядеть отрок в пейзаже картины и как будет связываться с природой.


продолжение »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100