На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко
   
» Вступление - 2 - 3 - 4 - 5
» Предисловие
» Глава первая
» Глава вторая
» Глава третья
» Глава четвертая
» Глава пятая
» Глава шестая
» Глава седьмая
» Глава восьмая
» Глава девятая
» Глава десятая
» Глава одиннадцатая
Нестеров   

С.Н.Дурылин о Михаиле Нестерове. Вступление к книге

В 60-е годы было все гораздо яснее и проще. Борьба с крепостничеством и его остатками определяла и критику у великих русских революционных демократов, и практику ведущего русского живописца тех лет В.Г.Перова, учителя Нестерова. «Искусство для искусства» отвергалось передовой русской общественной мыслью категорично и в статьях не столь Д.И.Писарева, как Варфоломея Зайцева, давало предлог и для отвержения искусства вообще. Но в 1870-х годах передвижники, конечно, сумели реабилитировать русскую живопись в глазах самых крайних ригористов, и вместе с тем борьба за искусство передовое, демократическое, нужное народу продолжалась. Мастера и критики-шестидесятники, во главе которых стоял В.В.Стасов, честно, упорно и категорично боролись за искусство, непосредственно откликающееся на текущие потребности народных масс. Нестеров начал свою деятельность как учащийся искусству, как молодой художник в условиях этой продолжавшейся, напрягавшейся борьбы, которая хорошо ведома в ее общих очертаниях, но совершенно еще не освещена в деталях и в ее глубине. Если спросить историка «широкого профиля», в чем были главные отличительные черты русской художественной культуры 1880-х годов, то он, очевидно, укажет на такие факты, как отказ Л.Н.Толстого от художественного творчества вообще, на вырождение революционного народничества в либеральное, на проповедь «малых дел», на «мелкотемье», захлестывавшее и беллетристику, и в большой мере все иные искусства страны. Именно как мужественный протест против этого воспримет историк русской художественной культуры обращение к большим историческим темам лучших русских живописцев - Репина и Сурикова. Стремился к ним и В.Г.Перов, учитель Нестерова в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Совершенно правильно освещает С.Н.Дурылин, опираясь здесь на высказывания самого М.В.Нестерова, все то, что могли дать Перов, Прянишников и другие передовые преподаватели московского училища молодому Нестерову: внимание к внутреннему, к идейно-эмоциональному началу искусства в противовес внешнему.

В книге С.Н.Дурылина есть очень интересное место, где приводятся слова М.В.Нестерова о замечательном русском мастере-педагоге П.П.Чистякове, у коего Нестеров некоторое время учился в Петербургской академии художеств. Чистяков говорил совсем не то, что Перов: «В словах Чистякова и помину не было о картинах, о том, что в картинах волнует нас, а говорилось о колорите, о форме, об анатомии». «Душе моей Чистяков тогда не мог дать после Перова ничего». Потом, как ведомо, Нестеров понял все значение Чистякова и его школы. Но тогда, в начале 80-х годов, перед Нестеровым, очевидно, стоял вопрос о том, что более важно - «внутреннее» или «внешнее». Наиболее известный в те годы поэт С.Я.Надсон дал крайний ответ:

"Лишь бы хоть как-нибудь было излито
Чем многозвучное сердце полно..."

И перед Нестеровым, как перед его сверстниками, вставал вопрос об «излитии» любыми приемами накопившегося в сердце и в совести. «Лишь бы хоть как-нибудь» - парафраза рокового для искусства «все равно как». Нестеров был одним из самых взыскательных художников в истории не только русского искусства. Для него не могло быть «все равно как»: надо было хорошо, особенно. И не «все равно что» (как у Фета: «Не знаю сам, что буду петь»), а тоже нечто большое и важное. Народное и русское. Вся очень серьезная и содержательная драма русской художественной культуры второй половины и конца XIX века может быть выражена словами «выбор пути». Об этом в книге С.Н.Дурылина говорится очень тактично. То, что выбрал Нестеров, было, без сомнения, «внутренним», не «внешним», и не «историей» (на этот путь встали такие художники, как В.И.Суриков или А.П.Рябушкин), и не «иконой» или былиной (как В.М.Васнецов), а «поэзией и легендой», или, как это выразили бы мы, «легендой, и песней, и сказкой». Надо ли давать такую парафразу тому, о чем хорошо и кратко рассказывает С.Н.Дурылин? Думается, надо. Очень бегло и в книге, к которой малым введением являются эти страницы, и в большой монографии о Нестерове А.И.Михайлова, по нашему убеждению, неправомерно мало рассказано о работах молодого художника в 80-е годы, в журналах и в альбоме рисунков, изданном С.В.Ивановым. «Выбор пути» происходил именно там и тогда.

Сам художник М.В.Нестеров не ценил этих своих ранних иллюстративных работ. За Нестеровым шли и его биографы. Но это попросту жаль. Мы считаем чудесными фантастически-реальные иллюстрации Нестерова к «Коньку-Горбунку», совсем забытые, очень хорошими - к Пушкину. Следя за ростом, за эволюцией Нестерова-художника в 1880-х годах, мы видим, как целесознательно и последовательно он осуществляет особую программу, им в словах, естественно, не формулируемую. Происходит развитие, увеличение его образов. Он втягивается, подобно Сурикову, в историческое прошлое своей страны. То, что М.В.Нестеров был реалистом, в лучшем смысле слова художником правды, связанным с Россией и с народом, для нас сомнений нет, как и для его биографов. Но как разошлись уже скоро дороги Нестерова и С.В.Иванова, его друга по училищу и по «Альбому» 1886 года! С.В.Иванов выбрал путь художника-народника, гражданственный, тот, который его привел от раннего мелкотемья к большим и серьезным страницам народного горя, к показу трагедий «переселенцев» и ссыльных, впоследствии - к сценам революции 1905 года. Неожиданным контрастом, избранием совершенно иного направления кажется в сопоставлении с этим путь М.В.Нестерова, появление у него тем отшельничества.


далее »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2014. Все права защищены. Почта: sema@art-nesterov.ru
Копирование материалов - только с согласия www.art-nesterov.ru

Rambler's Top100